Аниме и Вокалоид♔Asian Lovers♔

Объявление

Админы:Хио, Айри,Noriko,Elina, Лана***Модерация:,Kanoe,Nohiko,Иришка,Меg@ K@v@й,i
Печенька с предсказанием ******

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аниме и Вокалоид♔Asian Lovers♔ » Наруто » Фанфики Саске и Хината


Фанфики Саске и Хината

Сообщений 81 страница 100 из 116

81

Глава 15. Густая Тьма с Ее величеством Кровью

Я плохо помню, откуда у меня появился этот страх. Сколько себя знаю, меня всегда ужасал этот оскаливший пасть зверь под именем Тьма; мое сознание всегда впадало в какой-то анабиоз, когда я оставалась одна в темной комнате или поздней ночью на улице. Мне становилось плохо и почему-то жутко хотелось кричать и биться, как слепой бабочке, об стены домов, пытаясь выбраться из Тьмы. Или, на крайний случай, выбить своим лбом о камень капельку искр, капельку света… Или почувствовать свою горячую рубиновую кровь, кровавые капельки на своих пальцах, вдохнуть солоноватый запах и попробовать на вкус, ощутить этот великолепно-ужасающий металлический привкус. Может быть, я ненормальная, но вид моей собственной крови всегда приводил меня в чувства, возможно это неправильно, но почему-то это было так… Мне был приятен вид моей крови до сладкого покалывания где-то в груди, до дрожи в пальцах… Поэтому в моей сумочке, в кожаном переплете, лежал маленький, не больше моей ладошки, металлический ножичек с гравировкой в виде виноградной лозы. Подарок Неджи, он подарил его мне еще лет пятнадцать назад.
Виноградное лезвие уже несколько раз испытывало мягкость моей бледной кожи и уже не раз жалило меня, впивалось остро наточенным концом в мою ладонь или запястье. Нож - это самый крайний случай, когда страх захлестывает меня, накрывает с головой, когда я перестаю соображать и не могу даже вздохнуть от ужаса, когда перед глазами мечутся черные и лиловые пятна, и по похолодевшей коже беспрерывной волной пробегают мурашки.
Я была уже у сотни психологов, но ни один не может справиться с этим страхом. Никто даже не смог выяснить суть проблемы, потому что я совсем ничего не помню. У меня странное ощущение, что я забыла что-то и никак не могу вспомнить. Сначала это ощущение меня мучило, снедало изнутри, точило мою душу, но вскоре мне стало наплевать на это. Мне стало наплевать на все, что было связано с моей старой жизнью, с тем, что я забыла. Меня перестало интересовать то, что было, потому что меня захватила в свой бурный водоворот Реальность…
Я шла по какой-то темной подворотне. За мной рядами тянулись огромные мусорные баки, бегали крысы и сороконожки, одинокий тусклый фонарь стоял где-то в конце этого пространства, зажатого корсетом серых каменных стен. Изредка единственный источник света мигал и гас на несколько долгих секунд. Тогда все поглощала темнота, и я переставала дышать. Страшно… Вокруг темнота – она смыкалась позади меня, она охватывала меня по бокам, а дальше впереди была только темная пасть… Дальше, впереди был ад.
Мои мысли бегали и не могли прийти в порядок, я пыталась сосредоточиться на чем-то, отогнать свой страх другими мыслями. Любыми другими мыслями… Удивительно, пока я переставляла свои ватные ноги по темному асфальту с выбоинами, я успела расписать все свои действия на завтра по минутам, продумать отчеты и планы, вспомнить свой сегодняшний день… И тут на меня ни с того, ни с сего напали мысли о поведении Саске… Что за черт? Почему он так себя ведет? Что было между нами в прошлом? Если чего-то не помню я, то это не значит, что этого не помнит он. О, Боже, зачем ты создал меня, такую глупую и забывчивую…
И вдруг по моему телу как током прошла дрожь от вкуса догадки. По мне как будто провели зажженной спичкой – я ему нравлюсь! Он же не просто так себя вел! Он не просто так меня дергал и привлекал внимание! Не просто так! Человек не может быть таким подлым, таким циничным, таким гадким. Он просто… просто все время привлекает мое внимание, просто не умеет по-другому. Просто он такой.
Догадка кольнула меня в виски, и я дернувшись прицепилась к фонарному столбу, к которому уже приблизилась. Голова закружилась от какого-то непонятного нового чувства. Любви? Нет, совсем нет. От чувства… превосходства. На моем лице появилась улыбка от того, что я лучше даже Саске. Лучше того, кто является лучше остальных. Улыбка от того, что я могу им управлять, хоть совсем немного, совсем чуть-чуть, но управлять. И мне вдруг стало до смерти приятно, что я лучше Сакуры…
На несколько секунд я даже позабыла о своем страхе, позабыла об окружающем меня ужасе. Из моей головы вылетели мысли об угрозе и Мраке, но когда я, улыбаясь как маленькая девочка, посмотрела дальше, устремила свой взгляд в продолжение подворотни, где полностью властвовала Тьма, меня пробил холодный пот. Черт, похоже без крови не обойтись… Там в темноте притаился мой личный Враг; там в темноте, где нет фонарей, где есть только Страх, где есть только Тьма. Там в темноте… Только небольшая боль и кровь в ладошке, каплями скатывающаяся на мое холодное запястье… Только кровь и боль могут помочь, могут заставить меня пройти этот путь во Тьме.
В моей руке уже сверкнула маленькая молния из металла с гравировкой, я уже подставила ладонь под острие и готова была резануть по коже, как из какого-то придатка этой подворотни вынырнул черный джип, озаряя все пространство золотым светом фар. Я так и замерла в немом отупении, потной ладошкой сжимая ледяную рукоять ножа.
- Хьюга, ты чего, совсем больная? В суицидники подалась? Или ты так развлекаешься? – знакомый голос эхом раздался по подворотне.
Легок на помине, дьявол черноглазый…
- Вы меня не так поняли, я… тут… Мне нужно было… Это сложно объяснить, просто… - его уверенный баритон в сравнении с моим дрожащим сопрано – смех. Мне даже стыдно стало за то эхо, которое разносило наши голоса на несколько метров.
- Садись в машину, тогда все и объяснишь, - Саске высунул голову из окна автомобиля и устало говорил, строго глядя на меня. По его взгляду я поняла, что если я опять буду отказываться, то он плюнет в мою сторону и уедет отсюда, даже не попрощавшись. Он тоже устал, и по его раздраженному виду мне вдруг показалось, что некий Орочимару все таки встретил Саске. Меня в этот раз уговаривать не пришлось. Дрожащими руками я запихала ножик в сумку и побежала в сторону машины. Удивительно, но страх темноты даже вытеснил страх повторения истории с Суйгетцу. «Хочу домой и спать», - ныл весь организм.
- Саске-сан, простите меня, что я так вам помешала…
- Ты перестанешь извиняться или нет?! – мне кажется, что я услышала, как трещат его натянутые нервы.
В машине было тепло и нестерпимо вкусно пахло кофе и натуральной кожей. Весь салон был белый, в некоторых местах сияли приглушенным светом синеватые лампочки.
- Тебе куда? – немного успокоившись, спросил он.
В ответ я назвала ему адрес.
- А теперь рассказывай, что ты тут делала, и какого тебя сюда занесло? – у Саске был совсем отсутствующий вид, он следил за дорогой, лишь единожды проведя по мне взглядом. Ему, похоже, было далеко параллельно все, что было связанно со мной, но парень все равно задал этот вопрос. Джентльмен.
- Просто я домой шла, автобусы уже не ходят и другого выбора не оставалось. Машины-то у меня нет и я пошла… Я водить умею, просто… - меня, честно говоря, разморило от тепла и от приятного запаха.
Мне чертовски хотелось спать, но я пыталась бороться с собой. Это время самое страшное – когда ты на полпути к миру забытия, когда тебе раздирают между собой реальность и сны. В это время можно говорить такой бред и даже плохо помнить о том, что ты сказал. Нужно фильтровать то, что я говорю, иначе…
- Просто машины нет, - я решила сменить тему, - Саске-сан, вы такой уставший. Нельзя столько работать, Вы совсем не бережете себя.
- Нормально, я уже привык к такому образу жизни. Сегодня этот Орочимару, мразь… Запарил, - только по виду Учихи было видно, что ему очень хочется использовать словечки более грубые, отвести душу, но рамки приличия сдерживали его. – Видите ли, тело ему мое понравилось, хочет он его…
Чувства захватили меня и я просто задохнулась от такого… Они вместе того что ли? Саске – гей?! И я не смогла удержаться, чтобы не спросить:
- То есть вы и Орочимару?.. Вы?.. Или он вас?.. – Саске глянул на меня своими угольными глазами, и на миг в них вспыхнула пылающая ярость.
Но лишь на один миг… Она мгновенно заменилась какой-то мальчишеской радостью. В машине раздался его смех.
- Ну, Хьюга, ты совсем глупая. Орочимару – владелец рекламной компании, и он хочет, чтобы я рекламировал какие-то курорты. Один раз увидел меня и теперь твердит – хочу его тело. Но ты молодец, сразу просекла, что Орочимару – гей. Но, слава Богу, у него дружок есть Кабуто. Знаешь такого?
Я отрицательно покачала головой, одновременно щипая себя за ногу. Спать хотелось до безумия. Хоть с Саске было более или менее интересно, но организм отказывался работать. Язык сам собой развязался, и глаза закрывались.
- Ах ну да… Я же забыла, вы с Сакурой… - я не контролировала свою речь и практически спала, только когда в машине вновь раздался бархатный негромкий смех, я немного взбодрилась. Похоже, я его веселю…
- А что, ты имеешь на меня какие-то виды? – явно издевался он, но для меня все было всерьез.
Мне поначалу показалось, что он спрашивает меня серьезно, и я ответила серьезно, только потом сообразив, что я такое сказала…
- Да нет, просто я же вам нравлюсь, вдруг вы… - я осеклась, когда увидела на его лице наглую ухмылку.
Только потом до меня дошло… Неужели я это сказала?! Неужели мой язык до того болтливый? Я же не могла, просто не могла! Даже чисто физически не могла такое сказать!
- Нравишься? – он хмыкнул. – Нравишься? О да, я обожаю бледных, как смерть, девочек-одуванчиков. Да – это моя страсть.
- Бледных? Тут… Тут просто свет такой и все! Я…Я не такая! – моему возмущению не было предела.
- А про девочку-одуванчик тоже будешь возмущаться? Маникюр хотя бы сделала и ноги побрила…
На глазах навернулись слезы… Ну и что, что у меня немножко обкусаны ногти?! Я всегда, когда мне страшно, грызу ногти. Я просто… просто у меня с детства… И времени у меня нет, чтобы каждый день в руки бритву брать… Но я же не… не такая… Я… Сон как ветром сдуло и мне захотелось выброситься из машины прямо на ходу. Или броситься на этого индюка с ножом. Но ни того, ни другого я делать не стала.
- Хорошо, не рыдай только. Хьюга, я устал. Честно. Не хватало мне тут рыдающих девочек, весь автомобиль потом оттирай от потеков туши, - голос был холодный и уставший, он просто хотел меня зацепить…
Тут от пережитого сегодня стресса, страх и небольшая обида на его слова заменились злостью и раздражением. На язык я не была остра и отпор дать достойный не всегда могла, только в редких случаях. Особенно мне было сложно с мужчинами, на месте каждого я подсознательно представляла отца или брата, и хамить им у меня просто не получалось. А мне так хотелось сказать ему что-нибудь такое, чтобы он замолчал. Замолчал и смутился! Но это, наверное, невозможно… Но если я буду молчать – это будет в миллионы раз хуже. Как будто он говорит правду. Но это же не так!
- Я… Я не девочка! И рыдать я у вас в машине не собираюсь! Я вообще не такая, как вы думаете. Вы меня даже не знаете! Совсем… - с каждым моим словом ухмылка на его лице все растягивалась, а смелость покидала мой разум.
- Не знаю? Таких, как ты – миллионы. Неужели ты думаешь, что девушка, похожая на тебя, ни разу не побывала у меня в постели? Вы влюбляетесь мгновенно, покажи вам только палец. А потом один раз поманил, и вы уже в кровати голые валяетесь. Всего боитесь, скромные до предела, замкнутые, вечно храните какие-то «великие личные» тайны, обожествляете первого попавшегося парня, который обратит на них внимание. В постели скованные, как бревна, скучные. Тем более вас надо обхаживать и оберегать ото всех трудностей и сложностей. Или наоборот – оттаскивать от работы за уши, трудоголики… Все вы скучные, не способные ни к чему. Только к серости и несложной монотонной работе. Но в твоем случае – это цифры, числа и немного фантазии в виде так называемой работы.
Во мне, подхватив поленья наглости и сарказма Саске, разгорелось пламя злости. Злости не на него, а на себя… Я, во-первых, не могла сказать ни слова в ответ на его уверенный тон, не могла вымолвить ни слова от такой наглости. Губы упрямо сжались в белую полоску, а брови встретились на переносице. А во-вторых, даже эти глупые слова не могли скрыть основной мысли, и она была… правдой. Я скучная, трудоголик, и про парней он все правильно сказал. Взять даже Наруто, но… Я же не… Нет, он не прав, я не хочу в это верить! И не буду! Я даже уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, хоть какую-нибудь глупость, но не молчать. Но вместо этого Саске лишь презрительно на меня покосился и продолжил, не давая мне вымолвить ни слова.
- Хотя знаешь, ты немного права. Не могу сказать, что ты меня привлекаешь, как женщина, скорее как…
Парень на секунду задумался.
-Как эксперимент. Ты не уродина, но я не могу сказать, что красотка. Ты что-то среднее, что-то серенькое и неприглядное. Все время в бесцветном, как черно-белое кино. А мне интересно, смогу ли я выдрессировать из тебя что-то более похожее на человека.
Саске хотел сказать что-нибудь еще, но мое терпение вдруг лопнуло, как натянутая резинка, и я стала говорить.
-Я вам не собака, чтобы меня дрессировать! Вы хотите сказать, что я сейчас не похожа на человека? А кто же я тогда? Обезьяна? Да вы сами не лучше! Вы там со своими девками определиться не можете, а я… Чему вы можете меня научить?! Как девок лапать или всяких хмырей на работу брать? Я… Я же не такая!.. Я не хочу, чтобы вы так говорили! Я не уродина, да?! Да вы… Да не вам судить меня! Как вам не стыдно!.. – эмоции захлестнули меня, и я, захлебываясь словами, срывающимся голосом покрикивала на парня, пытаясь отвести взгляд от его усмешки.
-Хьюга, ты девственница? – совершенно спокойным голосом спросил он, не отрываясь от дороги. – Мы уже должны скоро приехать.
Я опешила и мгновенно заткнулась. Мою злость как рукой сняло, и место заняло смущение.
- Похоже, что да. На «вы» меня называет только курьер. Спрашивать я тебя не собираюсь, просто буду потихоньку ломать, менять. Думаешь не смогу? – я замотала головой и зря… - Спорим?
- Нет! Я не хочу! Не буду! – ослиное упрямство, которое дремало во мне, стало просыпаться. – Не буду!
- Все, мы приехали, - яркие фонари возле моего дома озарили черный автомобиль.
Мне опять на секунду стало страшно и я дернула дверь. Она, как завороженная, открылась от одного моего прикосновения.
- Хьюга, зачем ты носишь с собой нож? – внезапно спросил он, немного прищурив глаза.
- Темноты я боюсь… До смерти, - мне почему-то остро захотелось рассказать ему, как мне страшно было, почувствовать, что хоть кто-то есть рядом.
Но вместо этого я вышла из машины. Он на мгновение сжал кулаки и, молча захлопнув за мной дверь, скрылся за поворотом на огромной скорости.
- Дурак…
Мой голос был тихий и, как только я вышла из машины, почувствовала, насколько устала. Я была выжита, как лимон. Еле волоча ноги, я добралась до своей квартиры и, взмахом руки остановив гневный поток речи Неджи, зашла в ванную… Брить ноги и делать маникюр…

0

82

ГЛАВА 16. Она vs Он.

Просыпаясь утром, мне хотелось одного – умереть. Или, на крайний случай, впасть в кому. Легла спать я в два часа ночи, пришлось передвигаться по квартире в полной темноте потому, что Неджи выключил везде свет и демонстративно ушел спать, так хлопнув дверью, что на полке в ванной затряслись многочисленные пузырьки.
Глаза болели, вокруг них появились темные круги, зрачки были болезненно расширены, а веки опухли. Тяжесть ресниц для них была непосильной ношей, поэтому веки захлопывались и немножко зудели. Самым противным было то, что утром меня разбудил не брат, а гадкое существо, которое создали самые жестокие в мире палачи – будильник. Вниз спускаться не хотелось, я ожидала там ходящего по кухне брата, выкрикивающего всякие гадости и поучительные фразочки. Было противно, и в голове, и в душе, и вообще во всем теле.
Я ошиблась: внизу находился не разъяренный брат, а какое-то другое существо. Неджи сидел за столом, бросая на меня холодные, как ледышки, взгляды и цедил кофе. Поздоровавшись с ним, я наткнулась на непробиваемую стену молчания. Больше пытаться я не стала, Неджи – вредный и изредка жесткий, но отходчивый. Но в этот раз все утро брат меня игнорировал, не предпринимая попыток помириться. А я была до такой степени больная, и мне так хотелось спать, что я, заварив себе три чашки кофе и выпивая их махом за три минуты, села на холодный подоконник, где гуляли сквозняки. Закутавшись в пестрое одеяло и прижавшись к ледяному стеклу лбом, я стала усиленно думать о своем. И вновь о Саске.
Во-первых, меня очень волновало то, что он так настойчиво прицепился к моим мыслям и никак не сваливает к чертям собачьим из моей головы. Сначала я, испуганно икнув, подумала, что я в него влюбилась. Но когда мой мозг воспроизвел картинку веселого и светлого Наруто, мне стало понятно – я знаю, что такое влюбленность и это на нее не похоже. Мне тут же стало спокойно. Саске просто очень часто мельтешил перед глазами, не давая себя забыть. И все. На этом точка.
Во-вторых, я уже который день пытаюсь вспомнить о моем прошлом. Ну вроде обыкновенное прошлое, без всяких там тайных обручений, о каких пишут дамские романы, и без всяких загадочных смертей. Все обыкновенно. Немногочисленные друзья, любящая семья, прилежное учение в школе, первый парень, поцелуйчики… Совсем ничего особенного, я даже не могу представить, где могли просто встретиться, не то чтобы какие-то отношения заводить!
В-третьих, и в самых главных, я никак не могла понять, что за отношение у него ко мне. Человек он странный, со своими тараканами в голове. И кто-кто, а вот я его никогда не пойму.
Когда холодные пальцы раннего утра уже пробрались под одеяло, я начала собираться на работу. По моему телу пробегали мурашки от холода, и так хотелось, чтобы Неджи обнял меня и простил. Я совсем не переносила, когда в доме селилась ссора, - мне от этого становилось плохо и начинало подташнивать. Если Неджи к этому времени не ушел на работу, я бы точно рванула к нему просить прощения. Эх, а вместо этого мне нужно будет еще вечность просидеть на работе…

В моих руках тряслись огромные кипы папок с отчетами, планами, расчетами и другими офисными бумагами. Они так угрожающе выглядели, что даже Саске, от которого я только что вышла, сначала, сомнительно покосившись в мою сторону, спросил, не нужна ли мне его помощь. Конечно, спросил он в своей манере, а именно:
- Ты не переломишься от такого количества бумаги? Помочь? А то потом страховку еще выплачивать нужно.
Я в страхе отпрянула от него и, судорожно вцепившись в папки, отказалась. После вчерашнего разговора, мне все время казалось, что Саске сейчас же начнет меня переделывать под свою волынку и тут же начнет меня ломать. Поэтому я старалась проводить с ним поменьше времени, что, кстати сказать, было немного тяжело – я иногда спрашивала у него совета по тому или иному офисному вопросу и мне очень нравилось, как он терпеливо все втолковывает, не отрываясь от своей работы и не показывая, что я ему мешаю. Это единственное, что мне в нем нравилось.
Исполинская аккуратно сложенная гора папок опасно закачалась и я, так и не выйдя из приемной Саске, опустилась на диванчик. Сакуры опять не было на рабочем месте, иначе я бы понеслась отсюда со всех ног. Мне пришлось немного отдышаться, и я опять схватилась за разноцветные папки, как дверь в приемную распахнулась. На пороге стояла Темари с не предвещающим ничего хорошего лицом. Девушка вежливо со мной поздоровалась, но не отрывала разъяренного взгляда от двери в кабинет Саске, и когда она туда зашла, я поняла, что хочу немного задержаться. Как я уже убедилась в прошлый раз, слышимость здесь была зашибенная. Я была девушкой любопытной, и тогда, когда рядом никого не было, любопытство захватывало меня с головой. Вместо того, чтобы уйти, я лишь немного пододвинулась к двери, вслушиваясь в разговор двух Биг-Бенов.
- Саске, ты что, больной?! Ты что, меня до белого каления довести хочешь?! Я и так работаю, как лошадь, а ты тут мне работку еще подкинуть решил! Иди ты в задницу, чертов козел! – Темари была разозлена… Очень-очень разозлена! Я еще никогда не видела, чтобы она говорила такие слова, даже когда Гаара отказывался делать то, что она велит. Девушка становилась холодной, как айсберг в океане, и говорила все раздельно и четко, с таким ледяным тоном, что мне казалось, мои ресницы сейчас покроются инеем. А чтобы она так кричала… Не знаю, что нужно было такого сделать…
- Перестань орать, как бешеная корова. Ты же хочешь перестать зависеть от Гаары? Вот тебе я и дарую новое детище. Делай с ним что хочешь, только у нас будут оба совладельца. Я, мой друг и ты. Если хочешь, я выкину этого «друга» на свалку, а сам вмешиваться не буду. Из «UKI» даже не думай уходить, ты хороший специалист. Но я же вижу, как вы с Гаарой толкаетесь и топчетесь на одном месте. Вы оба – не такие люди, чтобы работать вместе и делить с кем-то одно место, - голос Саске был так же холоден и бесцветен, как обычно.
Я даже в красках представила себе, как Темари носится по кабинету за закрытыми дверями, а Саске, сложив ладони в свою любимую фигуру, неотрывно смотрит на злую девушку.
- Да знаю я таких, как ты! Выкинуть меня решил, да?! Хочешь меня туда отправить, а потом прикрыть ту лавочку, так?! Ты мразь, какую только стоит поискать! Ты как!.. – что с ней? Неужели она так ненавидит Саске? Темари не успела договорить, ее перебил властный голос парня.
- Перестань! Еще раз сравнишь меня с Шанго и можешь выметаться вон из этого кабинета! Слышишь, или еще раз повторить?! Ты, по-моему, забываешься. Я Учиха Саске, а не твой поддонок Шанго Казекаге. Если ты такая тупая, чтобы не различать разницу между нами, то, повторюсь, выметайся из моего кабинета и можешь никогда сюда не заходить, а передавать письма через Сакуру. Понимаешь? Или тебе на бумажке написать и всучить? Темари, после той истории с Шанго, ты стала невыносима, - вспыхнул и мгновенно остыл Саске.
Последнее предложение он произнес совершенно спокойным голосом.
- Засунь свою компанию и друга в задницу, Учиха! И никогда, запомни, никогда не подходи ко мне! Ты такой же, как Шанго и пох*** мне, что ты об этом думаешь! Больно надо мне в твоем кабинете полы оттаптывать! Ненавижу! – вскричала она и бросилась вон из помещения.
Дверь захлопнулась с таким грохотом и звоном, что мне показалось – стекло сейчас вылетит и разлетится на миллион осколков. Девушка была взлохмачена, волосы песочного цвета, сплетенные в четыре коротеньких хвостика, приклеились к красному от гнева и покрытому микроскопическими капельками пота лицу, глаза поблескивали каким-то странным огнем, рот искривился, она глубоко вдыхала и порывисто выдыхала. Серый костюм скособочился, а пара верхних пуговиц была расстегнута. Темари подозрительно глянула на меня. Меня мгновенно охватил ужас. Меня застали за подслушиванием! Она же меня в клочья разорвет и сожжет на месте. Мне вдруг очень захотелось в страхе забраться под стол и затаиться там лет эдак на пять. Но вместо того, что бы бросаться на меня с канцелярским ножом наперевес, девушка понятливо хмыкнула и, помогая мне, подхватила ровно половину папок, лежащих на диванчике.
- Пойдем, - поманила она меня и скрылась за дверью в коридор.
Я поскакала за ней, схватив остатки моего груза.
- Темари-чан, спасибо, что помогаете мне, - крикнула я ей, когда уже практически приблизилась.
- Что? Хината, ты что с ума сошла? Какая я тебе «Темари-чан»?
- А что такого? – во все глаза уставилась я на нее. – Я и Саске-сана так зову…
В ответ мне послышался смех. Темари, держа двумя руками папки, чтобы не свалились, хохотала от души.
- Саске? – сквозь смех донеслось до меня. – Молодец, уважаю!
И продолжила смеяться. Только через несколько секунд я смогла поинтересоваться, что в этом такого. Я действительно не понимала, почему они к этому так относятся. Это уважительное отношение, не более… После того, как Темари мне все объяснила, я залилась густой краской.
- Саске просто ненавидит, когда его так называют. Просто терпеть не может! У него с детства психологическая травма – его брат всегда так его называл, когда он в чем-то провинился или что-то натворил. Вот это его и выводит из себя, хотя он и пытается скрыть. Ты не замечала, как у него левый глаза начинает дергаться? Что, честно не замечала? – увидев, как я разочарованно трясу головой, она залилась хрустальным смехом. – Молодец, Хината! Ты супер!
Смеясь и разговаривая о каких-то посторонних темах, мы дошли до моего кабинета. Я предложила Теми зайти и попить кофе, но она отказалась.
- Извини, Хина, у меня дел по горло! Я пойду, еще пересечемся!
Она положила свои папки поверх моей стопки и приоткрыла дверь. Я, толкнув ее бедром, чтобы открылась шире, заскочила в дверь и, не видя ничего за бумагами, прошла дальше. Темари уже собиралась скрыться в коридоре, но вдруг заглянула в мой кабинет.
- Привет, Суйгетцу! Ладушки, Хинат, я пошла! – и, махнув на прощание ладошкой, теперь уже точно скрылась во всепоглощающей темноте коридора.
Как раз в тот момент, когда я готова была повиснуть у нее на шее от страха и вцепиться руками и ногами в ее пиджак. Папки посыпались на пол, с громкими хлопками опускаясь на белоснежный паркет. Мне захотелось материться…

0

83

Глава 17. Белое вино на губах, горящее тело, ненужная оболочка...

Я закашлялась и прижалась спиной к двери. Мои руки сами собой потянулись к выходу, к Теми, которая уже, наверное, села в лифт, но я себя сдержала. Я же не трусиха! Не трусиха! Нет! Уверенность с каждой секундой все пропадала и пропадала…
Суйгетцу весь такой уверенный расселся у меня на столе, свесив ноги, кончиком дорогой обувки касаясь паркета. Он немножко склонил голову набок, высматривая что-то в моих глазах. Потом он медленно, как будто завязнув в болоте сна, перевел взгляд на разноцветные папки. Мой взгляд последовал туда же.
Они валялись такие одинокие на белоснежной поверхности пола. Разноцветные папки казались отголоском какого-то праздника, праздника, который ушел, а вместо него остались лишь разорванные в клочья разноцветные флажки. То есть папки. Среди них были и кроваво-алые, и золотисто-рыжие, и ядовито-зеленые, и смугло-коричневые. Ни одного листочка не выпало из них - наученная горьким опытом, я аккуратно приклеила все листы. Мне от этого стало немного лучше.
-Поднимешь? – томным голосом сказал он. Его губы расплылись в усмешке, мне почему-то сразу представился Чеширский кот из произведения Льюиса Кэрролла. Но не очень страшная мордашка Кота сразу сменилась на то самое лицо трупа… Опять затошнило... В голове всплыло мое обещание:
Если он меня изнасилует, то я черкну бритвой по венам! Черкну!.. Черкну…
Мне захотелось это сделать сейчас же, сию же минуту. Суйгетцу смотрел на меня и ухмылялся. Он провел языком по верхней губе, и это немного привело меня в себя. Я кинулась собирать папки, я больше всего боялась, что он сейчас опустится вместе со мной, что начнет помогать. Что мы окажемся в опасной близости, что я вновь почувствую его кислое дыхание. Но все вышло по-другому… Суйгетцу сидел на моем столе, а я практически лежала у него в ногах. Он упивался этим. Он желал этого. Он как будто физически пил мое унижение, глотал его и получал от этого неимоверное удовольствие. А я корчилась в муках сгораемой гордости, унижение ударило по вискам, появилось ощущение, что я залпом выпила целый стакан саке, было ужасно плохо. Но я все медлила. Папки лениво поднимались в мои руки, с тихим чавканьем ложились на диван, и все начиналось сначала. И пусть мне было плохо, но я знала – если я встану, то он заговорит, а может быть и еще хуже. Я не хотела ни встречаться с ним взглядами, ни чувствовать его присутствие, ни слышать его голос. Не хотела, но папки все убывали и убывали…
Последний лоскут картона папок лег на вершину диванчика. И тут же я услышала, как парень спрыгнул со стола. Я ощутила на своей коже поцелуй ветерка, когда он тихо опустился на паркет. Меня затрясло. С каждым его шагом в мою сторону, голова начинала кружиться все сильнее и сильнее… Сильнее и сильнее…
Он остановился, а я так и не поднялась с земли. Он остановился, и сердце, кажется, тоже. Он остановился, а я так и не смогла оторвать взгляда от того места, где когда-то лежала папка.
Суйгетцу медленно потянулся к моему подбородку и, схватив его, потащил меня наверх. Я не сопротивлялась… Пока что… А он, упиваясь своей победой, прошептал:
-Ты меня ждала?
Слова подействовали на меня, как нашатырь на обморочную дуру. Я дернулась и попыталась оказать хоть какое-то сопротивление. Парень лишь, жалобно улыбнувшись, сделал резкое движение рукой в мою сторону, и я почувствовала его ладонь на моей груди. Потом он сильно сжал ее, проговорил: «Неплохо», толкнул меня и мгновенно приблизился. Я оказалась зажата между ним и стеной. Захотелось завопить, но я знала, что это бессмысленно.
Его язык прошелся от мочки моего уха до подбородка. Я попыталась отшатнуться, но он поймал мое лицо.
-Ты же хочешь этого? – прямо в мое ухо шепотом спросил он. – Хочешь? Ну тогда получай…
И ударил. Его кулак пришелся на мой живот. Во рту почувствовался металлический привкус. Кровь… Множество капелек крови… Небольшой рубиновый ручеек между моих губ…
Потом пощечина. Но я ее практически не почувствовала. Меня больше интересовала кровь на моем языке. Я упала. Щека загорелась несильным огнем, в зеркале, висящем на стене, я заметила, как она покраснела, а в глазах блеснули слезы.
-Будешь еще на помощь звать своего братика? А я ведь хотел как можно нежнее, чтобы тебе понравилось… Но ты сама решила. Вставай. Сегодня у меня нет настроения для секса. Вставай, я по работе пришел.
И Суйгетцу плавным медленным шагом проплыл к диванчику и, плюхнувшись на него, посмотрел на меня.
Я пару секунд не могла встать. Сильно болел живот. Очень сильно… Но резко поднявшись, я все таки доплелась до своего стола.
-Хината! Уже обед, я как раз за тобой зашел… - Наруто возник в кабинете, по-моему, из ниоткуда. Звук открывающейся двери потонул в реве боли, творившемся внутри меня. Мои глаза инстинктивно нашли его, даже через красноватую пелену. Мои губы растянулись в улыбке, не смотря на горящую щеку. – Хината! Что с тобой?!
Блондин подбежал ко мне и притронулся ко лбу. А Суйгетцу, привстав, начал жаловаться ему:
-Что за родственники у бедной Хьюго?! Ужас один! Представляешь, сейчас захожу в кабинет, а тут парень какой-то сероглазый ошивается. На нашу Хинату похож. Они что-то со своей сестренкой начали кричать, и он как влепит ей пощечину! А она, бедняжка, на угол стола упала и животом треснулась. Я ей помочь пытался, а она как начнет рыдать. Еле успокоил! Ну ладно, я пойду! Потом договорим, Хината. Пока! Еще встретимся, дорогая!..
Он обернулся и весело подмигнул. Только я точно знала, что это значит… Точно знала… Глаза наполнились слезами, показалось, что во рту у меня болото, а горло затеребило и нос защекотало… Слезы практически невозможно было скрыть, но какими-то невероятными усилиями воли по щеке прокатилась лишь одинокая слезинка. Но от лазурных глаз Наруто даже это не прошло в напрасную. Он, несколько секунд наблюдавший за скрывающейся в коридоре спиной Суйгетцу, сразу повернулся ко мне и, подскочив, присел рядышком на колени.
-Хина! Скажи мне, что случилось! Это твой брат, да? Почему он так с тобой? Ух, я с ним разберусь!! – Наруто ударил кулаком об стол так, что ручки и карандаши подпрыгнули и посыпали вниз наземь.
-Нет! Нет, Наруто! Пожалуйста, выслушай… - слова рвались из меня, я даже не ведала, что говорила. – Не трогай Неджи, он хороший! Я его больше всех люблю! Это не он! Это…
Парень, нервно схватив меня за руку, внимательно вслушивался. Пока я не замолчала… Не могу я говорить об этом! Не могу! Язык сразу немеет, губы склеиваются… Не могу! Ни физически, ни душевно… Я не могу! Сказать это – значит признать! Признать себя трусихой, слабачкой, дурой! А я не могу! А вдруг он что-нибудь сделает с Неджи? Или с Наруто? Сказать – значит подвергнуть их опасности! А я не могу!!!
Кровавая корочка в углу губ неприятно теребила кожу. Мои кулаки сжались, и я, отвернувшись от любимых небесно-голубых глаз и закусив губу до алых капель, разрыдалась. Слова прорывались сквозь меня, вырывались из моих глаз. Но это были всего лишь пустые и никому ненужные прозрачные алмазики, скатывающиеся по моим щекам…
Вдруг я почувствовала тепло чужого тела. Почувствовала крепкие мужские руки, обнимающие мое хрупкое, ни на что не годное тельце. Почувствовала, что я нужна. И почувствовала, что причиняю кому-то боль своими слезами. Но остановиться не могла… Это бы выше моих сил, я, прижавшись к его плечу лбом, проливала слезы, понимая, что он сжимает мою ладошку в своих руках. Понимая, что он просто рядом! И от этого почему-то становилось тяжелее и рыдать не хотелось переставать… Хотелось, чтобы это продлилось вечность…
-Ты мне не доверяешь, да? – внезапно спросил он. Что? Я? Ему? Он является одним из немногих людей, которым я могу доверять. Практически единственным. Как он может так говорить? Но сил что-то говорить не было. Просто не было никаких сил, даже на то, чтобы на несколько секунд задержать слезы… - Я все понимаю, я для тебя никто. Но поверь мне, ты можешь мне рассказать. Если хочешь, я могу поклясться, что никому ничего не скажу. А я никогда не нарушаю своих обещаний!
Наруто весело, как мог в такую минуту, улыбнулся. От его искренней улыбки мурашки прошли по телу теплой волной, а на сердце стало так легко-легко, что захотелось взлететь.
-Я… скажу… Только обещай мне, поклянись мной, моим телом и душой, что никому не скажешь и что ни при каких обстоятельствах ничего не будешь делать! Ничего, слышишь?! Ничего!.. – силы вернулись в мое тело, и я, дождавшись кивка Наруто, захлебываясь воздухом и словами, стала рассказывать. Рассказывать все, что хотела, все что могла, каждую секунду кляня и ругая себя за то, что делаю, но это ощущение легкости и свежести, которое опьяняло меня все больше с каждым словом, одурило мои мысли. Мне стало так хорошо, когда я, захлопнув глаза, чтобы не видеть этой страшной реальности, говорила о Суйгетцу. Так хорошо, что я не понимала ничего, кроме наслаждения и какой-то приятной боли, разливающейся у меня в теле. Я понимала, что делаю то, чего нельзя, за что отец бы проклял меня, за что сестра перестала уважать, но сил больше не было. Лицо трупов, боль в животе, темная машина возле дома, похожая на катафалк, вечный страх, слезы, застывшие на морозе в ледяной комнате… Все вдруг стало раскручиваться, как пружина. Наруто просто дотронулся до небольшой пружинки под именем память, и она раскрутилась, раскрылась, ощетинилась воспоминаниями. Страшными, неприятными, терзающими мое тело и душу.
Только через некоторое время и зажала рот рукой, когда, наконец, открыла глаза. Вот дура! Зачем я это говорила? Зачем?!
Наруто весь пылал. Его глаза сияли, мышцы были напряжены, он ничего не видел, он смотрел сквозь меня. В его руке уже виднелся один сломанный карандаш, а в другой была с превеликой нежностью зажата моя ладонь. Парень проводил пальцем по полу, выдавливая на паркете непонятные рисунки. Костяшки пальцев побледнели, желваки на лице заходили из стороны в сторону, ресницы подрагивали от гнева, губа была закусана, а на кончике белого клыка виднелся маленький драгоценный камешек крови. Ранка на губе немного кровоточила, но блондин этого не замечал. Он лишь слушал меня, мой голос, мое отчаянье. И я поняла, что я наделала. Это только мой крест, крест, с которым я должна сама справиться, а я… Я скинула его на плечи ни в чем не повинного человека, которого я люблю. Это мой грех, это моя проблема, а я… Мразь. Ненавижу себя! Ненавижу!
Я порывисто вскочила и треснула своим маленьким кулачком по двери шкафа. Опять хотелось материться. Наруто сидел так же, как я сидел, не шевелясь. Потом медленно, еще не отойдя от своих мыслей, перевел взгляд на меня… Чужой взгляд, не того Наруто, которого я знала…
-Завтра будет ежегодная вечеринка. Тебя, наверное, не предупредили. Вот я и хотел сказать… - он встал и подошел ко мне. Его грудь то вздымалась, то опускалась. Парень никак не мог отдышаться, не мог прийти в себя. Я видела, как он напряженно думает, думает, что сделать. Его взгляд был каким-то обреченным, усталым… Мне захотелось упасть на колени и просить прощения. Какая я дура!!!
Наруто наклонился ко мне и осторожно вгляделся в мои серые глаза. Его рот был немножко приоткрыт, а все тело пахло имбирем.
-Почему ты не сказала? Почему? Как ты это вынесла? Как?! – вскричал парень. Мне стало стыдно за себя… Почему я такая дура? ПОЧЕМУ?! Захотелось сделать так, чтобы он все забыл, чтобы у него была амнезия или что-то подобное. А еще почему-то захотелось успокоить его, захотелось сделать так, чтобы он больше никогда не волновался по этому поводу. Даже если ему придется забыть всю меня.
-Прости… Наруто! Прости! – и я не удержалась. Я оказалась слабой и просто не удержалась. Я немножко подтянулась вверх и… наши губы сошлись в едином поцелуе. Он не сопротивлялся, и я… Опять стало так хорошо, но боль больше не была приятной. Было больно, но хотелось целовать его и целовать… Чтобы никто и никогда об этом не узнал, чтобы мы были рядом… Чтобы наши губы никогда не расходились, чтобы он выпил меня всю… До дна… Как белое вино, приятно щекочущее губы, мысли и душу…
Через несколько минут он отдалился. И стал направляться к двери…
-Прости, - вымолвил парень. – Прости, что я дал тебе это обещание. Прости, что не могу защитить тебя… Я не знаю, что делать… Я не тот человек, который тебе нужен…
Сердце забилось в груди, как птица, зажатая в ладонях, и я почувствовала многовековую усталость на моих плечах и в моей голове… Почувствовала непонимание, свою глупость и боль… Унижение… Страх…

0

84

Глава 18. Взлет-падение, взлет-падение...

Холод пробирался под одежду, пальцы заледенели, а нос покраснел. На балконе было прохладно. Ветер закручивался, поднимал пылинки, падал вниз с пятнадцатого этажа и поднимался вновь. Я, стоя возле самого края, обхватила себя руками и погрузилась в темноту желаний.
Больше всего мне хотелось… ответов. Я совсем запуталась и, даже взяв себя в руки, не могла понять, что случилось. Помня поцелуй и сладостное жжение в груди, я мечтала воспарить в небеса, стать еще одним маленьким солнышком и согревать всех людей – стариков и младенцев, мужчин и женщин, монахов и преступников, а главное - Наруто. Но почему-то от его слов, когда он уходил, становилось нестерпимо больно. Причем даже не оттого, что его слова были мне неприятны, а оттого, что я парня совсем не понимала. Этого яркого человечка, которого я любила, – не понимала. Не может быть… Просто не может…
От этого хотелось опереться на железные прутья, отгораживающие балкон от свободного полета, подтянуться самую капельку и опрокинуться вниз, как это делают бутылки, падающие вниз со стола. Хотелось упасть, не распуская вымышленных крыльев у меня за спиной, упасть и разбиться миллионами осколков серого стекла. Чтобы они брызнули во все стороны радужным водопадом искр, окропленными моей алой кровью.
Не понимаю… Совсем ничего не понимаю в этой жизни… Если не понимаю, то, значит, нужно уйти в другую… Другую жизнь на небе.
Я встряхнула головой и отогнала от себя глупые мысли. Что за чушь я горожу? Я не суицидница и таких склонностей у меня никогда не наблюдалось, а тут вдруг… Вот дура! Пора работать, а я тут стою, как памятник. Дура, что еще сказать…
И только после того, как мое тело опустилось на рабочее место и я начала выводить столбики цифр, до меня дошло. Вечеринка! Корпоратив! Это же ужасно! А я обязана туда пойти… Это первая в моей жизни ежегодная вечеринка, если не приду – меня заклюют. Ужас! И она… завтра?!
Все остальное время до окончания работы я просидела, как на иголках. Все валилось из рук, вместо аккуратных заметок в ежедневнике и прилежных отчетов из-под моей руки стали выходить какие-то абракадабры. В моем воспаленном мозгу то и дело неуверенно просыпались мысли насчет «Что одеть» и все время буянили, звенели и ругались терпким матом мысли «Как нам оттуда смыться». Я всеми способами пыталась сосредоточиться на работе, но получалась какая-то ерунда. Мозг вскоре совсем взбунтовался и разъяренно заявил, что перестает работать, а вместо этого будет заниматься более приятным для себя делом – раскалываться. Сказать, что мне было плохо, – ничего не сказать. Еще мразь под именем Суйгецу и странное поведение Наруто не давало покоя. Пришла домой я в ужасном расположении духа. Да еще и Неджи был дома… Мой мозг в очередной раз, оглядевшись по сторонам, пожал плечами, не понимая, что делать. То ли прощения вымаливать, то ли игнорировать, то ли вообще устроить скандал по поводу «Ах ты, обидчивый ты попугай, да я тебе весь мозг вынесу, в подарочную коробочку положу и подарю на Рождество». Я уже готова была махнуть на все рукой, но Неджи сам подошел ко мне.
- Я решил, что тебя прощаю, но запомни: за твое плохое поведение я ни за что не напомню тебе про то, что было у вас с Саске.
- Значит, что-то было? – от страха затряслись колени. У меня? С ним? Если было что-то хорошее – он на меня наорет, потому что я забыла такие великолепные моменты жизни, когда Великий Учиха соблаговолил подарить мне пару минут, проведенных вместе. А если что-то плохое – то он наорет за то, что я даже вспомнила, что что-то было… В общем, Саске меня по любому в порошок сотрет. Хочу вспомнить, а без Неджи не получиться. Только если у Учихи выпрашивать… Ха-ха-ха. Я сейчас молилась лишь об одном – пусть это будет лишь шутка брата. Пусть только шутка…
- Да, - мстительно растягивая слово, проговорил он, мгновенно обрушив все мои надежды. – Ну, так как? Миримся или продолжим игру «В черном списке пользователей»?
Мы помирились. Он обнял меня и нежно дотронулся губами о мои теплые волосы. Только у меня в душе было какое-то двойственное чувство: одна часть меня разрывалась от радости из-за нежным братских прикосновений Неджи, а другая - стонала под натиском любопытства и какого-то страха.
- Так же намного лучше живется, Хина. Когда нет ссор и боли, когда мы рядом. Намного лучше…- тихий шепот голоса Неджи прозвучал где-то вдали от меня, где-то далеко, но задел сердце раскаленной стрелой. Я поняла, о чем он. Нам было бы намного лучше, если бы сейчас папа курил дубовую трубку за своим столом, шелестели бы его бумаги, переворачиваемые бледными, тонкими, немного загрубевшими пальцами, серебристый дым клубился бы под потолком, и поскрипывало кресло-качалка. Нам было бы намного лучше, если бы из соседней комнаты слышался задорный смех Ханаби, раздавался запах ее синеватых локонов, запах нежной ромашки, и негромко тренькал ее мобильник, а в ответ ему было недовольное «Алло» милым голосом сестры.
На моих глазах появились неяркие лепестки слез, а Неджи сжал мгновенно кулаки и, отойдя от меня, отвернулся. Как глупо вспоминать то, что ушло и никогда не вернется…
- Завтра у нас будет корпоратив. Хочешь прийти? Там, похоже, можно приводить с собой пару-тройку народу… - решила немного разрядить обстановку. Но Неджи не поддался:
- Нет, Хина. Я не могу, я еду к Тен-Тен, мы с ней давно должны были встретиться, но никак не выходило. Завтра единственный день, когда я могу поехать к ней. Я уеду завтра, приеду через день, а может, через два. Там посмотрим по обстоятельствам.
В душе появилось гадливое чувство, имя которому – Ревность. Да, я все прекрасно понимаю, что Неджи – парень, ему хочется побыть со своей девушкой, что у них любовь, но… Как Неджи ревновал меня к каждому всякому, так и я ревновала его. Мне просто становилось так одиноко, когда он уезжал. Я сразу ощущала, что я одна. У меня с недавних пор даже появился один навязчивый страх, от которого я всеми способами пытаюсь избавиться – у Неджи с Тен-Тен все дело идет к свадьбе, а это значит, что… Неджи переедет к Тен, а я останусь одна… Совсем одна… Навсегда…
Черт, да что же за фигня со мной творится?! Неджи – мой брат, я желаю ему только счастья. Вот дура! Что-то какой-то не веселый день получается…
- Хината, ты только не смей отлынивать от вечеринки – тебе это нужно больше, чем кому-либо другому! Встряхнись, оторвись – и будет тебя счастье!
- Спасибо, Неджи. Я тогда пойду готовиться, мне нужно погладить одежду и еще многое другое.
Парень кивнул, и я удалилась к себе наверх, копаться в гардеробной.

Вечеринка начиналась в шесть часов вечера, а до этого момента работу не отменяли, но рабочий день сократили до четырех часов. Некоторые девушки и парни взяли с собой на работу костюмы, чтобы переодеться в них в своих кабинетах. Я тоже была в их числе, потому что, если я поеду домой, то мне останется времени только на то, чтобы открыть и закрыть входную дверь. А кабинет был у меня не хуже, чем одна маленькая квартира. Полностью обустроенная ванна с феном и всеми вещами подобного типа. Поэтому сделать прическу с макияжем – раз плюнуть, только пришлось для того, чтобы в порядке довести свое платье до офиса, вызывать такси, но это вышло даже дешево.
В три часа все дамы сидели на работе, как на иголках. Многие стали уже сейчас прихорашиваться, тщетно скрывая это от глаз посторонних. А парни смотрели на это, лишь усмехаясь и пряча улыбку за кашлем.
Как раз примерно в три часа ко мне зашел Киба. Вид у него был недовольный и даже обиженный. Он посмотрел на меня, как щенок на только что пнувшего его мальчишку, и молча сел на диванчик. Я в ответ покосилась на него. Ки, как любой обычный парень, любил, когда его уговаривали что-то рассказать. Вот и сейчас он смотрел на меня, не отрываясь. У меня было на удивление хорошее настроение, и я тоже вошла в его игру.
- Ки, что случилось? Почему у тебя такой загадочный вид? – спросила я.
- Я на тебя обиделся, - его голос был веселым и задорным. – Мы с тобой мало общаемся. Ты все время в работе. Так нельзя. Я хотел сводить тебя в клуб после нашего обеда, а ты рванула на работу. Хью, так нельзя.
- Как это - нельзя? Я работаю, мы, между прочим, практически каждый день с тобой обедаем!
- И это ты называешь общением? Ха и еще раз ха! Неужели ты уже не та, которую я помню. Твой старший Хью слишком плохо на тебя влияет.
- Неджи не виноват! Просто так выходит. Но я готова загладить свою вину. Первый танец на нашем корпоративе – твой!
Ки сначала это не устроило, но он понял, что от меня ничего другого не дождешься, и он решил удовлетвориться этим.
- Ладно, Хью, я пошел. Пока! Встретимся вечером.
Парень скрылся за дверью, и я заметила, как стрелка на часах приближается к цифре «4». Тут же по коридору разнеслись щелчки запираемых на замок дверей всех девушек, и я последовала их примеру.
Платье, которое я взяла с собой, было одно из моих любимых. Оно было темно-лиловым, цвета спелой сливы, облегающее, на одно плечо, длинное. На нем был разрез, достигающий отметки «чуть выше колена», отороченный маленькими сверкающими белыми стразиками. Талию туго опоясывали десятки нитей из этих же страз, подчеркивая мою стройность. А на пальце красовалось колечко с фиолетовым камушком.
Прическа была незаурядная – небольшой пучок на голове с немногочисленными выпавшими локонами, вся композиция была украшена тринадцатью шпильками с такими же стразами.
Пока я делала прическу, напяливала платье, красилась и прохаживалась по кабинету на шпильках и тому подобное, прошло два часа. Самое страшное было впереди и с каждой минутой приближалось. Меня немного затрясло, язык завяз, но сердце все равно сжимало какой-то приятное предчувствие.

Вечеринка проходила в ресторане, располагавшемся на первом этаже нашего здания. Назывался он «Арешек» (в честь любимой собаки автора =)) Именно в этот ресторан мы с Кибой и Наруто каждый день ходим обедать. Это великолепное место – все выполнено в цвете «Крем-брюле» с оттенками платины, на окнах весят воздушные тюлевые шторы с тяжелыми жатками чуть темнее всего остального интерьера. Столы покрыты хрустящими чистыми скатертями с шоколадными салфетками. Стулья были того же вкусного шоколадного цвета, а их обивка – «Крем-брюле» с платиновой бахромой по периметру седалища. Угадайте, какое у «Арешека» фирменное блюдо? Крем-брюле с ванилью, шоколадной прослойкой и глазированной лимонной долькой! Все подается в ОГРОМНОЙ вазе, выплавленной из шоколада! Ням-ням…
Я вплыла в помещение под руку с Кибой, и у меня захватило дух от разнообразия костюмов. Все были красивы, все были шикарны, все блистали драгоценными камнями и веселыми взглядами.
Темари была в длинном рыжем платье, сверкающем мелкими блестками. Ино – в небесно-голубом коротком затянутом корсетом и перевязанном золотыми цепями платьице. Сакура – в темно-зеленом, бархатном, причудливо завязанном огромным бантом на груди, что делало ее еще полнее и красивее. Куренай – в алом костюме с короткими рукавами и свободными воздушными брюками. Все были так красивы, что мое сердце пропустило удар и забилось вновь от счастья.
Но когда я обратила свой взгляд на угол, в котором разговаривали двое парней, я онемела. Неужели этот мужчина в светлом костюме с представительным видом повествующий о чем-то – это Наруто?! А этот великолепный, похожий на льва, парень – Саске?! Он был одет в черный костюм с алмазными запонками; в мужские туфли, начищенные до умопомрачения; с расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашку. В нагрудном кармашке Саске покоилась белая роза, сияющая лепестками, ограненными серебром. Я задохнулась и покрепче схватилась за локоть Ки. Он, кстати, тоже был выше всяких похвал: бордово-алый костюм, рубиновые запонки, белоснежная, затмевающая весь окружающий свет, рубашка и длинный червонный галстук с яркими искорками блесток.
Все были великолепны, мне казалось, что я не из их числа, что я серая мышь или белая ворона, даже несмотря на все многочисленные комплименты со стороны Ки и Наруто. Саске, когда мы к ним подошли, не сказал ни слова, лишь галантно поклонился и стал наблюдать за мной, облокотившись на стену. Я смутилась под его взглядом, но гордо вытянула шею, пытаясь перебороть свое желание – скорчиться, ссутулиться или вообще спрятаться за спину Кибы.
Вечер оказался на удивление веселым и интересным. Все были дружны и общительны, даже Сакура как будто позабыла нашу вражду и мило шутила в моем присутствии, даже не подкалывая и не оскорбляя. Я как бы должна была по этому поводу радоваться, но мне становилось все хуже и хуже. Женская интуиция назойливо подсказывала: «Она что-то задумала. Она что-то задумала. Смотри за ней в оба!»
Первый танец достался Кибе, мы с ним танцевали и смеялись, как когда-то в детстве. Он немного приобнял меня за талию, а я положила голову ему на плечо.
- Хорошо-то как! – вскричала я, подходя к нашей компании с Кибой: Наруто, Саске, Сакура, Сай, Теми. Кстати, мы с Темари за последнее время сдружились, она стала одной из моих лучших друзей. Мы с Кибой встали к стеночке, и я, в порыве радости, схватила первый попавшийся стакан. И глотнула… Рот и глотку немного обожгло, по телу пробежала приятная волна, и внутрь полилось щекочущее тепло.
- Черт! Алкоголь? – вырвалось у меня. Парни удивленно на меня посмотрели, и кто-то сказал: «А ты думала, мы сок будем пить?». Я засмущалась и попыталась разрядить обстановку:
- Да нет, просто…
- Ты быстро пьянеешь? – мои уши порезало знакомым голосом. Суйгецу… Именно на это он и надеется… Ну и пусть надеется! Все равно это не так!
- Нет! – повеселела я, когда мне удалось хоть в чем-то обломать бледноволосого. – Я медленно пьянею – это у меня от папы. Просто у меня особенность – я, когда слишком много выпью, совершенно перестаю себя контролировать, на следующий день так вообще ничегошеньки не помню, только обрывками. И еще у меня есть определенная грань – когда я за нее захожу, меня невозможно остановить в выпивке. Веду себя, как алкоголик. А это ужасно. Просто кошмарно… а за этим следуют долгие недели самобичевания, мысленного саморасчленения и тому подобное. Ух, просто кошмарно…
- Хм… Интересно. Нужно попробовать тебя напоить, - в этот раз был голос не Суйгецу, потому что он, разозленный, отошел от нас. Голос был Саске. Мне стало не по себе.
- Эм… это будет сложно… Я пока себя контролирую…
В ответ мне послышался смех.
- Хьюга, потанцуем? – ни с того ни с сего спросил черноволосый парень. Эти слова вызвали бурю эмоций, причем не только в моем хиленьком организме. Я услышала, как скрипит зубами Сакура, как прищурила глаза Теми, не отрывая взгляда от Саске, как загадочно улыбнулись Киба и Наруто. Я испугалась, но взяла себя в руки. Тут в моем теле проснулся странный интерес, которого я никогда не чувствовала. А что будет дальше?

Он протянул мне руку, улыбаясь одними губами. Я положила свои дрожащие пальцы в его ладонь и на мгновенье зажмурилась. Он это заметил и внезапно легонько дернул меня на себя. Мир перевернулся. Сердце как будто выскочило из груди. Я дернулась и свалилась в его объятья. Он подхватил меня и потянул вперед, туда, где кружились в танце люди, где развевались яркие лоскуты одежды, где был праздник, где царила любовь. Огни мелькали, перемигивались, выхватывали лишние лица из толпы множества человек. Огни кружились с нами, танцевали, обнимали, согревали… Огни бушевали у нас внутри.
Сердце билось в теле-клетке, вырываясь наружу. Мозг заснул, оставляя в голове лишь пустоту и головокружение. А тело тонуло в двух темных озерах сверкающей нефти, в которых мелькала хулиганка-луна. Ноги еле слушались, они были совершенно ватными из-за этого нового непонятного чувства, но они как будто и не требовались. Я почувствовала за плечами легкие перья сверкающих брильянтами крыльев, чувствовала мужественные руки на своей талии, чувствовала звук моего и его сердца, заглушающего даже музыку.
Он вел меня сам. Давно я такого не испытывала. Казалось, что я действительно лечу. Только потом я немного разобралась, что он меня все время подхватывает, все время приподнимает на несколько сантиметров над землей, все время обнимает. Я чувствую тепло тела, рук, души… Я чувствую его…
Танец закончился мгновенно. Музыка затихла, я даже сначала не поняла, что произошло. Мне показалось, что у меня отняли душу и больно всунули ее обратно. Захотелось рыдать, требовать, чтобы это продолжилось еще вечность, но Саске потянул меня обратно из этого праздника, из этого счастья. Я полюбила его и возненавидела в одно мгновенье…
Музыка закончилась, Саске потянул мое тело за талию к друзьям, а я даже не пошевелилась, как завороженная глядя на него. Что это было? Что?! Неужели это просто танец? Обыкновенный танец… Саске увидел, что я никуда не собираюсь и, я заметила, что он хотел было подхватить меня на руки, чтобы не сопротивлялась, но, усмехнувшись, поддался соблазну, поддался моим капризам. Музыка громыхнула громче, он схватил меня за плечи и завертел в водовороте страстей. Сначала я подумала, что мои ощущения не повторятся, что это было просто первый раз танца с настоящим профи, но все повторилось вновь. Вновь сердце запело, вновь появились крылья, вновь мое тело не слушалось меня. Но в этот раз произошло кое-что новое, совсем изменившее меня и мое существование в эту минуту. Я поняла – я желаю его…
- Хочу… - прошептала я, не отвечая за свои слова. – Хочу…
- Что хочешь, Хината? – он первый раз произнес мое имя. Первый раз… Первый раз… Как у него хорошо получается – это музыка, музыка… Музыка…
- Хочу… - вновь повторила я, пытаясь точно высказать свои эмоции, но… Парень понятливо улыбнулся и… прикоснулся своими губами к моим накрашенным неярким блеском устам. Так просто прикоснулся, не пытаясь ничего сказать, не пытаясь практически ничего сделать. Просто прикоснулся, завладев мной… Наш поцелуй стал нарастать, как лавина, как вулкан и мне захотелось, так захотелось, чтобы помады не было, чтобы ничего не было, что он был так близко, как это можно предположить… Хочу…
В следующий миг произошли две вещи, от которых мое сердце остановилось и забило вновь так, что платье приподнималось. Первое – Саске отдалился. Просто отпустил мои губы, так же просто, как и притронулся к ним. А второе… Она обнимала его. Она прицепилась к нему, как пиявка, и целует. Целует… Целует… Высасывает у него жизнь, отбирает его у меня. Отбирает! Я пискнула – это был всего лишь тихий отголосок моей боли, тихий отголосок моего крика внутри. Все перестало существовать. Абсолютно все. Даже горячая ладонь Саске на моем теле на мгновение пропала и появилась вновь.
Розовая грива волос путалась в его светлых янтарных. Она оплела его, практически закинула одну ногу ему на бедро. А он… проводил кончиком пальца по нежной коже ножки девушки. Хотелось вцепиться ей в волосы, хотелось впиться в кожу острыми ногтями, хотелось расцарапать смазливое личико в кровь. Хотелось так, что я поддалась порыву. Если бы не Саске, то меня бы пытались оттащить Киба и Сай, то меня бы таскала за волосы Ино, то я бы визжала и извивалась в чужой и своей крови…
Мужская рука перехватила меня, взяла за руку и приблизила к чужому телу. Запах сандала и корицы опалил нос, приводя в чувства лучше нашатыря. По телу вновь разлилось неведомое тепло, но в этот раз внутри что-то надломилось.
- Терпи, Хьюга. Терпи, - его голос стал грубым, я попыталась что-то пискнуть, но он легонько зажал мне рот, прижав мою голову к своему телу. Так просто… Слезы и темные капли растекшейся туши полились ему на рубашку, но он не отпускал меня. Я закусила пальчик, чтобы не взреветь окончательно. А Саске держал меня, держал в своих руках…
Тут на меня что-то нашло. Что-то странное, какая-то жажда. Но водой ее не утолить. Водой не утолить, а вот… Официант проскакивал мимо, пронося на огромном подносе бокалы с вином. Я схватила один, заворожено наблюдая за рубиновыми искорками.
- Осторожно, - предостерег Саске, отпуская меня. – Это мужское вино.
- Мужское? Что за чушь? – и хлебнула. Сначала одна капля проскользнула внутрь, опалив все мое существо. Потом весь бокал полился внутрь. И темнота застелила глаза, Тьма захлопнула двери за моей спиной, тепло озарило все вокруг и пропало…
Почему оно называется мужское?

0

85

Глава 19. Запах сандала вместо воспоминаний...

Я покоилась под шоколадным шерстяным пледом и молочно-бледными шелковыми простынями. Голова трещала так, что хотелось завопить. Завопить, закричать, потом закусить губу и выпить водички. От мысли об алкоголе тошнило и хотелось побежать в туалет - промыть желудок. Я сглотнула и, не открывая глаза, перевернулась на бок. Глаза слиплись, в горле появился скользкий тошнотворный комок, но есть от этого хотелось не меньше, чем обычно. По комнате летал аромат жареной колбасы, гренок с сыром и черного молотого кофе, и мой живот заурчал в ответ на восхитительные запахи вкуснейшей еды.
-Неджи постарался, - прошептала я и изумилась сиплости и храпящим ноткам моего голоса. Мое лицо озарила улыбка, и я вновь потянула носом ароматы, царствующие в комнате. Я люблю определять происхождение и их смысл, люблю наслаждаться ими, упиваться… И я, так и не раскрыв глаз и бурча себе тихонько под нос, стала определять, что это за запахи. Золотистый сыр и горячий кофе – запахи еды. Бодрящая мята и нежная сирень – запахи моих духов. Корица, сандал и мускат – запахи…
Глаза распахнулись сами собой от страха и непонятного ощущения в груди.
Вспышка боли от яркого света и от резкого движения озарило мое сознание, и я негромко пискнула. Но то, что я увидела, привело меня в полный шок. Моя комната не была моей. Это была не моя комната! Страх заставил меня спрятаться под одеяло.
Шерсть тихонько щекотала мои ноздри, доставляю массу неприятных чувств, но я не могла позволить себе выбраться на свет. Ужас закрался в мои мозг и душу и остался там сидеть в виде небольшой ящерки. Он бы связан с совершенно разными и противоречивыми чувствами, смысл которых я никак не могла передать.
"Хватит, Хината. Приди в себя и разберись со всем! Вспоминай! Давай же!" – заставляла я себя выйти из того самого мысленного анабиоза и начать хоть на капельку, но разумнее соображать. Получалось все хуже с каждой секундой, страх заполнял меня, загонял в угол, пополняя мой мозг догадками и воспоминаниями.
Во-первых, меня до ужаса пугало место, где я находилась. Нет, это была не комната пыток, не садомазахистическое местечко, но это… была не моя квартира. Я была в каком-то чужом месте, чужом и незнакомом. Запахи и краски здесь были незнакомые, здесь нет братика, нет никого, кто бы мог мне помочь. Здесь я одна…
Во-вторых, меня очень волновали обстоятельства, при которых я сюда попала. Причем не сами обстоятельства, а, скорее, их отсутствие. Я не понимала, что происходит. Просто не помнила. Последнее воспоминание, сохранившееся в моем воспаленном мозгу – рубиновые огни мужского вина и обиженно-размеренный голос Саске. Черт, почему же оно называется мужским? После того, как мое существо обожгла львиная доля алкоголя, я ничего не помнила. Только множество серых и алых теней носились в бешенном танце, в безумстве, в агонии за алкогольной пеленой серости.
В-третьих, если мне не изменяет память, то Наруто и Сакура… Они… Не буду пока об этом думать, сейчас не время. Есть более важные проблемы. Вдруг, это был пьяный бред, галлюцинации, видения? Этого просто не может быть!
В-четвертых, темнота. Полная темнота в моей памяти. А вдруг я кого-нибудь убила или ограбила? Может быть, я наговорила что-то такое, за что лучше самолично повеситься? Или вела себя как-нибудь неприлично? Ох, теперь сама моя фантазия и потаенные страхи начнут меня терзать. Сильнее, чем любые раскаленные добела щипцы палачей и допрашивателей…
В-пятых и в самых важных… Я на секунду приподняла кусочек пледа, чтобы лучи утреннего солнца осветили мое тело. Они ласковыми пальчиками прошлись по оголенным ножкам, по розовато-бледной кожице рук, вдоль разлетевшихся по всей подушке фиолетово-черных волос. Они дотронулись до голого животика, до кремовой жемчужины пупка, до не скрытой одеждой груди… Ужас и в большей мере стыд охватили меня и заставили загореться щекам. Даже в темноте под пледом я увидела алые блики от моего смущения на щеках, танцевавшие на ткани. Я была голая! Кто-то видел мою наготу, кто-то раздевал меня, снимал одежду… Кто-то… Нет! Нет! НЕТ! Этого не было! Я не могла, я все еще девочка… Я не чувствую ничего, не чувствую боли внизу живота, я не… никто не…
Конечно, я не была полностью голая. На мне было нижнее белье темно-синего цвета, но все же…
"Интересно, как это было? Мне… понравилось? – мысли о том, что все произошло, а я ничего не помню, заставили мои глаза заслезиться. Неужели я?.. Но тут же отогнала подобные мысли, больно царапнув себя за ногу. - Хьюго! Ты сильная! Ты должна все выяснить! Вытащи свою глупую голову из-под пледа и осмотрись. Все худшее уже произошло!"
Я вцепилась в плед, мои пальцы запутались в шелковистых ворсинках и, предварительно сглотнув комок неуверенности, дернула вниз. Свет вновь, как наточенный клинок, полоснул меня по глазам, и мне пришлось прикрыть их ладошкой. Когда танго темных пятен закончилось, я смогла оглядеться.
Я оказалась в довольно таки миленькой квартирке, стильной. Кровать, на которой я валялась, оказалась настолько огромной, что потеряться в ней – раз плюнуть. Мне пришлось вытянуться во весь рост и распластаться на постели, чтобы дотянуться руками до концов ложа. Все было выполнено в темно-коричневых и молочных оттенках. Потолок – белоснежный, как и стены. На фоне всего этого стояли невысокие стеллажи и висели картины. Солнечный свет полностью освещал все помещение, потому что окно было как раз шириной со стену. Дальше за хрустальной синевой окошка виднелась огромная лоджия, а за ней… Дальше была моя мечта…
Небольшой садик, весь покрытый изумрудной виноградной лозой, огромными бутонами белых пионов и лазурными звездами сирени. Посередине все этой красоты стояли небольшие качели, сверкающие цепи, на которых они висели, изредка поскрипывали, а небесно-голубые ленты, в беспорядке свисающие с цепей, вечно развевались на промозглом весеннем ветру. Это выглядело как сказка, сошедшая с картинок, воплотившаяся в реальность….
Как я поняла, комната, где я находилась – это чердак, а садик – это плоская крыша, играющая роль лоджии. Моя догадка подтвердилась, когда я увидела винтовую лестницу, ведущую вниз, на первый этаж. Оттуда как раз и разносились аппетитные запахи и звуки гремящей посуды. Я навострила ушки, и когда мой не очень чуткий слух выловил из густой тишины квартиры тихие позвякивания, то заслушалась. Минут десять я сидела, вслушиваясь так сильно, как могли человеческие возможности. Негромкий баритон, бархатистый голос тянулся, как смолистая карамель, и переливался различными оттенками эмоций и музыкальных переходов. Он затягивал, как черная воронка, поглощал, опутывал в сети, обнимал и целовал… И песня… Я совершенно не понимала слов, но сам голос был таким, что… Что я просто на какой-то потусторонне-эмоциональной волне понимала, о чем речь. Это было что-то… Что-то про любовь, про страсть, уничтожающую все и вся, про бурлящие эмоции, выраженные в тихой музыке, в необычайном созвучии звуков и слов. Но музыка, так страстно ласкающая мои уши, оборвалась, и я вылетела из той нирваны, в которую меня погрузил этот волшебный голос. Взамен этому пришли громкий звон разбитой чашки и совсем похороненные за окружающей тишиной ругательства.
Когда мои пятки коснулись теплого паркета, то мои глаза нащупали несколько фотографий на одном из стеллажей. Внутри все загорелось от любопытства, и я, не удержав свою любопытную натуру, вскочила с места и быстрыми и тихими перебежками подбежала к стеллажу, попутно оглядываясь по сторонам.
Старая фотография, потрепанная до желто-белесых лохмотьев по сторонам, но бережно сохраненная, стояла ровно посередине, как главная царица среди других. На ней была изображена девушка лет двадцати-двадцати пяти. Длинные иссиня-черные волосы волнами лежали на плечах, тонкие и хрупкие черты лица смягчали заостренные скулы и огромные глаза, спрятанные за угольной челкой. Девушка немного отвела взгляд и смущенно смотрела на неизвестного фотографа, улыбаясь уголками губ. Небольшой румянец на щеках был виден даже несмотря на то, что фото было черно-белым. В уголке были написаны слова: «Моему Огето Учиха от Митцу Денде» Потом фамилия «Денде» была зачеркнута, и яркими современными чернилами оказалось написано «Учиха».
Остальные фото были не менее интересны – на многих были изображены мужчина лет двадцати-тридцати, семилетний малыш и двенадцатилетний подросток. Они обнимались, играли в баскетбол и футбол, бегали, рыбачили, купались… Они всегда были рядом… Мужчина очень часто обнимал семилетнего мальчугана и трепал по макушке. Вдалеке стояла еще одна старая фотография – подросшая Митцу целует маленького мальчишку в лоб, а он морщит носик. Девушка на это лишь смеется. Только семилетний малыш не похож на того, которого целует Митцу. Скорее на еще не подросшего двенадцатилетнего подростка.
Ветер прошелся по моему телу, напоминая о том, что я все еще раздетая. Я оглянулась и схватила темно-зеленый халатик с края кровати. Он лежал тут давно и, мне так подумалось, что готовился как раз для моего пробуждения. Поэтому я без зазрения совести накинула его на плечи и…
-Пробудилась, спящая красавица. Хьюго, ну ты и дрыхнуть… - Саске, одетый в мятую расстегнутую черную рубашку и белые брюки появился на лестнице, любопытно, как кот на банку сметаны, заглядывая в комнату. От его голоса голова, кажется, раскололась на две части и упала на пол, громко шлепнувшись о паркет. Но это оказалось лишь мое воображение, точно представляющее себя мою боль в виде видений. М-да, было больно. Очень…
-Саске-сан, потише, пожалуйста… - я вжала голову в плечи, как будто мне на макушку свалилась гора мраморных кусков и раздробила мозговой свод на несколько осколков. В ответ моим словам по комнате раздался смех. Но когда я сама глянула в глаза Саске, то не смогла сдержать хохота – он смеялся и так же, как и я, корчился от головной боли! Похоже, и он вчера перебрал!..
-Хьюго, ну ты алкоголичка! Не думал, что ты такая… эм… у меня даже слов нет, - он опять рассмеялся, как будто впервые попал в такую ситуацию, когда не мог ничего ответить. – Ты хоть помнишь, что было?
Если я скажу, что нет, то он точно подумает, что я – алкоголик. Но меня очень интересовал один вопрос, задать который я не решалась, потому что только одна мысль об этом меня смущала и заставляла злиться, как разъяренной кошке. Вообще, увидев Саске здесь, я не удивилась. Эти запахи, фотографии – о том, что это не квартира Саске, не догадаться мог бы только дурак. Но увидев его сейчас, такого неопрятного, такого диковато-домашнего… Смотреть ему в глаза, утопать в них, плавиться под его взглядом… Мысленно пытаться сосредоточиться, но путаться в примитивных мыслишках, забывать даже обыкновенные слова рядом с ним, это… это все было по-новому, не так, как я это себе это представляла… Да, если честно, я это совсем не представляла, я подсознательно отгоняла эту мысль, чтобы совсем не сойти с ума от непонятных происшествий.
-Саске-сан… - жалобно протянула я. – Пожалуйста, не мучайте меня, а? Я ничего не помню, у меня все болит, а голова так вообще… Саске-сан…
И вновь моим собеседником был только смех. Веселый, задорный… Такой, который я не ожидала услышать из уст Учихи. Это было что-то новое, что-то пугающе-притягательное.
-Хьюга, у меня нет слов! Ты ничего не помнишь?! Как жаль! Пойдем вниз, может что-нибудь всплывет, ну и заодно перекусишь.
Мужская фигура стало быстро удаляться вниз по лестнице, черная грива влажных волос колыхалась при каждом движении, он двигался как кот, как огромный черный кот, как пантера или леопард. Он был большим животным, большим и мягким, теплым и опасным, мне так захотелось на мгновение к нему прижаться, заново ощутить запах его рубашки, запах его волос, утонуть в глазах… Черт, что со мной? Почему?..
Учиха остановился на половине пути и подозрительно оглянулся на меня. А я же застыла, как статуя, немного приоткрыв рот, смотря на него.
-Хьюго, тебе плохо? – каким-то странным тоном спросил он. Я отрицательно замотала головой. – Ну тогда пойдем! Кстати, халатик Сакуры тебе очень идет…
И, злорадно улыбаясь, поскакал вниз. А за ним я, нервно отдергивая от своей кожи треклятый халат и злобно скрипя зубами.
Чем ближе к первому этажу, тем сильнее усиливались запахи вкусной еды. Слюни все текли и текли, и я, уже плохо их сдерживая, ухватила себя за живот, чтобы он сильно не возмущался по поводу долгого отсутствия кушанья.
Когда мы спустились наконец-то по неимоверно длинной (для моего желудка) лестнице, то перед моими глазами открылась такая картина: голубые стены, украшенные ярко-зелеными картинами, белый стол с резными ножками, голубовато-сизые диванчики по краям от стола с ядовито-зелеными подушками, сковородка со скворчащими на ней ломтиками колбаски и подзолотившимися кусочками французской булочки, на белой глади стола большая банка вареной сгущенки. А завершала всю эту композицию огромный лебедь фарфорового кофейника с серебристыми иероглифами и две маленькие уточки кофейных чашек. Живот не выдержал такой красоты и аппетитных соблазняющих ароматов и застонал от предвкушения вкуснейшего завтрака. Как раз в этот момент таймер на плите оповестил нас о приготовлении блюд, и я, следую привычке, потянулась снять с огня сковороду. И в самый нужный момент меня за запястье поймал Саске.
-И что это мы хотим сделать? – придирчиво изогнув бровь, спросил он.
-Так приготовилось же… И сейчас подгорит…
-В моем доме готовлю только я, понимаешь? Поэтому садись на диван и наслаждайся зрелищем, - дальше парень немного подтолкнул меня на диван и подхватил другой рукой кухонный предмет.
Я плюхнулась на мебель и вспомнила про больную голову. Больной ее я могла назвать как в прямом, так и в переносном смысле. В ответ на предсмертные агонии моих мозговых клеток я застонала и схватилась за череп.
-Плохо? – как-то даже сочувственно спросил Учиха. Лгать не было смысла – мне было плохо. Чертовски плохо. Я даже не совсем понимала иногда, где я нахожусь, и кто со мной рядом из-за рубиновых вспышек боли. Воспоминания навевали на меня, как одурманивающие запахи муската, только они были такие призрачные и смутные, что, кажется, играли роль удочки с крючком и червяком. Я, как рыба, пыталась поймать воспоминание, ухватиться мыслями за «крючок» с обрывком утерянной памяти-«червяком», но боль озаряла мысли красным и оставляла после себя лишь отблеск разочарования.
-Ага… Саске-сан, а вы не помните, что вчера было, а? А то я совсем ничего не могу вспомнить, - боль затмила мой мозг окончательно, и я, не держа себя под контролем, спросила его: - У нас вчера было что-то, да?
Только через три минуты хохота Саске я поняла, что такое сказала. Но раскаиваться в сказанном уже не было сил. Я только привычно залилась краской смущения, оставляя на потом мысли самобичевания.
Он, к моему счастью, не стал издеваться. Парень просто вытащил из одной из полок какое-то снадобье, что-то похожее на лимонный сок, и протянул мне.
-Выпей, полегчает.
-Это а-алкоголь? – заикаясь и хватаясь за рот, задала вопрос я.
-Нет, просто лекарство. Пей, кому говорят. Иначе заберу, и останешься с такой головой навсегда.
Тут я испугалась и действительно выхлебала полстакана этой гадости. Хотя, почему гадости? Очень даже неплохой напиток, кислый и солоноватый.
Как только я выдохнула после долгого и непрерывного поглощения жидкости, на меня напали, как бешенные собаки на кусок подгнившего мяса, воспоминания.
-Если что не вспомнишь, то я помогу. Я многое помню, - проговорил Саске и странно ухмыльнулся.

0

86

Глава 20. Вспоминая минуты ушедшего...

Вечер Ежегодной вечеринки, 18:47, ресторан «Арешек».
Она обвивала его, приклеилась к нему, как виноградная лоза, как скотч, как приколоченная гвоздями. А он… Он целует ее, и… и я вижу, как он… улыбается. Он сам обнимает ее, сам прижимает ее ногу к своей талии, сам! И она все сильнее и сильнее трется об него, сильнее и сильнее, ближе и ближе… Я не могу, я не выдерживаю, я сдаю свои позиции и…
-Терпи, Хьюго, - слова немного приводят меня в себя и я отказываюсь от своего первоначального плана – вцепиться в ее лицо когтями, разодрать ее в клочья, выдернуть все волосы. Я теряюсь, не понимаю, что делать, меня охватывает страх… Рубиновые огни привлекают мое внимание, и я не могу удержаться, чтобы не пригубить бокал их прохладного стекла.
-Осторожно, это мужское вино, - на мгновение эти слова теряются в омуте окружающих звуков, в хмельном оглушении, на мгновение пропадают и вскоре появляются вновь – громким боем курантов в тишине. Но мне уже все равно.

-Саске-сан, почему это вино называется мужским? – ветер забегает в открытое окно и развевает мои локоны, цепляет меня за длинные рукава халата, а я сижу на диванчике, крутя в руках какую-то безделушку. Саске возиться возле плиты и изредка матерится, когда со сковороды в него стреляет жир. Так странно… Я совсем не привыкла видеть мужчин возле плиты, тем более такой человек, как Саске… Это что-то невообразимое!
-Мужское вино – это особый индийский напиток. Вино вином, только крепость этих напитков совершенно другая. В древности мужское вино давали пить только мужчинам, а женщинам, у которых даже только на губах побывала эта жидкость – казнили. Они являлись олицетворением мерзости женского алкоголизма и грехом пьянства, умерщвлением детей в утробе. По-моему, я где-то слышал, что несколько дам в далеком-далеком прошлом использовали большое количество этого вина как средство для аборта. Очень болезненного, вроде… Если честно, то я плохо помню все тонкости, не хочу врать, - парень был так озабочен готовящейся на плите пищей, что в его словах даже не слышались привычные оскорбительные и издевательские нотки.
-А-аборта? – мне стало плохо. Вдруг я не смогу… не смогу…
-Нет, это древнее вино, не сравнивай его с этим. Да и не парься по этому поводу вообще, у тебя есть дела важней!
На столе появилась тарелка с едой, и у меня предательски заурчало в животе. Я уже потянулась к гренке, как Саске несильно стукнул меня по руке.
-Пока не вспомнишь, можешь даже не пытаться что-то съесть. Не позволю!

Вечер Ежегодной вечеринки, 18:49, ресторан «Арешек»
Вкус губ Саске до сих пор тлеет на моих устах. Я ступаю по паркетному полу, все качается и плывет, как во сне или на палубе яхты в туманный день. Кто-то меня поддерживает за талию, теплый и приятный… Запахи… Сандал, корица…
-Привет еще раз! – наконец я подплыла к группке ребят, страшно покачиваясь и шатаясь. – Мы-ы та-а-ак хорошо потанцы-ывали!
И крепче прижалась к Саске, бесстыдно вглядываясь в глаза Сакуры. Она как будто загорелась, как будто почернела и обуглилась. Но это происходило всего лишь мгновенье, и розоволосая решила ответить на мой неприкрытый вызов. Девушка вновь схватила Наруто за шею и повисла на нем, пританцовывая и смеясь. Мои ногти инстинктивно впились в ладонь Саске, а он легонько прошелся пальцем по моей талии, чтобы утихомирить. Внутри меня что-то щелкнуло, мне так захотелось вновь впиться в его губы, и я бы сделала это, если бы не Сакура.
Розоволосая пристально следила за нами (а особенно за Саске) и заметила его движение. В ответ она провела кончиком пальца по уху Наруто. Он вздрогнул. Меня затрясло. И я решила выпустить из рукава последний козырь в нашей немой игре.
-Сакура, а ты не видела наш с Саске портрет? Замечательная картина! Просто великолепная! Сай сказал, что это самое лучшее, что он рисовал. Она такая… интимная, что ли. Мы там так близко друг к другу, такая яркая и одновременно тихая. Сексуальная, я бы даже сказала…
Оторопела не только Сакура, но и все присутствующие. Даже Саске покосился на меня своим странным взглядом. Наступила тишина в нашей группке, разбавляемая музыкой и хохотом других людей вдали. Спасибо Ки, что он разбавил атмосферу.
-Ну ничего себе! Наш крутой Саске тоже решил нарисоваться? Я помню только одну его картину, и то с Суйгетцу. Сколько помню его, он всегда отказывался от этого, только единожды, по пьяни согласился. А тут… Сам! Молодца, Хью, растрясла этого дикобраза! – с Саске так общаться могли только Ки и Наруто. Даже Суйгетцу, его лучший друг должен был общаться с ним уважительно, иначе наткнулся бы на фирменный взгляд Учих. А Наруто с Кибой это все прощалось по неясным мне причинам.
Нервы Сакуры не выдержали, и она потащила Наруто в круг танцующих, а мы так и остались стоять на месте. Хотя это неправда. На месте стоял Саске, а я скорее висла на нем и покачивалась.

-Ну вот, уже неплохо, - голос Саске вывел меня из какого-то транса и головной боли. Он протягивал мне еду и чашку кофе, заглядывая мне в глаза и, похоже, читая в них мои воспоминания. Вся картина, которую я вспомнила, приходила мне в голову не только благодаря моей вернувшейся памяти, но и с поддачи Саске. Если бы не его некоторые уточнения, то я бы не вспомнила и капли происходящего в прошлом. Только плохо, что все его напоминания были едкие и издевательские. Но тем не менее, они помогли.
Я схватила еду и вцепилась зубами, вновь сосредотачиваясь на воспоминаниях. Саске сидел напротив и цедил кофе, наблюдая за мной. Тут меня осенило.
-Саске-сан! А как оказалось, что Вы тоже были пьяны? Неужели сами напились? – в голове это не укладывалось.
-Нет, - весело покачал он головой. – Ты, дорогуша, меня напоила.
Дальнейшие воспоминания освещали мое прошлое какими-то отрывками, обрывками света и темных фигур, лиц и голосов.

Вечер Ежегодной вечеринки, 19:57, ресторан «Арешек».
Мы танцевали, веселились, пили, пели, болтали… Было много всего нужного и ненужного, все время, проведенное в «Арешке», слилось для меня в какой-то один огромный разноцветный ком с разнообразными звуками, песнями, лицами, обрывками слов, лоскутами разноцветной ткани и радужными искрами алкоголя. Я пила еще и еще, втайне от Саске, иногда отвлекая его от своей персоны и глотая исполинскими глотками виски и ром, вино и саке. Парень ходил за мной и ругал за каждую выпитую рюмку. А я всего лишь смеялась. Он оттаскивал меня от официантов с напитками, а я ругалась на него и звала Кибу на помощь. Ки тоже был любитель выпить в хорошей компании, как и большая часть присутствующих здесь. Я видела только одного человека, не пившего совсем, – Саске. Меня это бесило и выводило из себя. Я все время громко возмущалась по этому поводу, так громко, что слышно меня было всем окружающим.
-Саске-кун… тьфу! Саске-сан… Ну, в общем, Саске! Слушай, а ты чё не пьешь? Нас не уважаешь? – мой довольно звонкий (когда я хочу) голос раздавался довольно далеко, и все окружающие оборачивали на нас свои затуманенные алкоголем взоры. Вскоре на мою сторону перешел Ки, Наруто и Ино. Все не очень сильно, но настаивали на том, чтобы Учиха выпил. Он так же настойчиво отказывался, сначала вежливо, потом язвительно, а вскоре и совсем матом и с раздражением посылая всех, кто посмеет предложить ему что-то подобное. Но единственного человека, которого он посылал, но тот не уходил, оказалась я. Я все настаивала и кричала, настаивала и громко заявляла об этом. Однажды он все же послал меня так, что я соизволила отправиться подальше от него (а точнее, к официантикам, толпящимся недалеко от меня и игравшими роль Зеленого Змия-Искусителя), но парень все же нехотя подошел ко мне через несколько минут, видя, что без него я напьюсь окончательно. А может быть он заметил Суйгетцу, вечно трущегося рядом со мной.
Мои нервы были не железные, и вскоре я стала сама совать ему под нос вино и саке.
-Кто поможет мне напоить Саске?!!! – кричала я во всю глотку под одобрительный гул ребят. Первую рюмашку мы запихнули в него вчетвером: я, вливающая ему в рот напиток; Киба, держащий Учиху за левое плечо; Наруто, держащий за правое; и Суйгетцу, прижимающийся ко мне. Я его не отталкивала (к сожалению), но и не обнимала (к счастью). Слава Богу, что Саске был рядом, иначе я вообще не знаю, что бы было…
Вскоре (после седьмой влитой в Саске рюмки крепкого мужского вина) он стал сам нехотя хлебать жидкости. Пьяный в стельку (как, в общем-то, и я) Учиха оказался где-то в девять.

-Так, стоп! А где мое платье?! – я доедала уже пятую гренку и допивала чашку кофе. Парень тоже не сидел напрасно, он громко хрустел зажаренным сыром, довольно улыбаясь, чувствуя свое превосходство надо мной.
-Везде.
После его слов я поперхнулась крошкой и долго откашливалась. Черт, неужели?..
-Оно в моей квартире и немного в «Арешке».

Вечер Ежегодной вечеринки, 21:19, ресторан «Арешек».
-Саске! Ну давай еще потанцуем! Саске! – все были пьяны. Абсолютно все. В «Арешке» приглушили свет, включили какую-то подсветку и принесли больше алкоголя. Несколько человек уже разошлись по своим кабинетам по парам. То, чем они там занимались, меня не касалось. Я об этом не парилась, хотя и представляла себе, зачем они туда ушли. Некоторые разъехались: самые приличные – в одиночку, самые неприличные – по парам (или даже больше). В самом ресторане осталось не очень много людей, но все равно достаточно, чтобы вечеринка была в полном разгаре. Здесь была практически вся наша компашка – Саске, я, Наруто, Киба, Ино, Сакура, Теми, Суйгетцу и еще несколько персонажей. На Сакуру смотреть было странно – девушка все время липла к Саске, при этом таская с собой Наруто. А тому было как-то фиолетово – он был пьян, причем очень сильно. Он все время странно молчал, практически ничего не говорил и не смеялся, только изредка парень включался в разговор и обнимал Сакуру. А девушка танцевала с Саске, пытаясь его оттащить от меня. Саске же, в свою очередь, следил за мной, чтобы я не цеплялась к официантам. И вся эта цепочка замыкалась на мне, которая искала только выпивку. Да… Меня, выпившую даже немного алкоголя, уже не остановить…
-Нет, Сакура! Я устал, - еще бы! Саске танцевал с ней, покачиваясь от спиртного и иногда сводя в кучу глаза. Но вел парень все так же прекрасно. Хотя я совсем не понимаю, как их еще не вырвало в таком темпе на бродершавт…
Тут во мне заиграло что-то, больно стукнуло в виски и все расплылось перед глазами. Я схватила Саске за руку и прижалась к нему. Что это было – новая волна желания мести или что-то другое – я не поняла, но прижалась я к нему сильно-сильно. Наша парочка закачалась, и я, в этот раз совершенно случайно, наступила на ногу Сакуре. Девушка отпрыгнула от меня, как ошпаренная, и поскользнулась на чистом полу. Поза, в которой она распласталась, оказалась такой смешной, что мы с Саске вновь закачались, в этот раз только от смеха. Сакура заверещала и с криками «Она меня унизила, она – дура!» побежала в неизвестном направлении. Я действительно до сих пор не понимаю, с чего она так взъярилась, но результат оказался плачевным. Причем угроза исходила не столько от Сакуры, сколько от ее подруги.
Ино, увидев всю ситуацию, подскочила ко мне, как курица, и стала кудахтать:
-На Сакуру?! Да как ты смеешь?! Только пришла к нам в компанию, а уже и подружку мою опозорила, и Саске увела! Мразь! Все бы мозги тебе выбила!
Резкое движение, взметнувшиеся ввысь блондинистые волосы, и она вцепилась мне в лицо. Как девушка меня не поцарапала своими километровыми ногтями – вопрос, но на глаза как пелена какая-то нашла. Я, не отставая от скорости разгорающейся драки, повалила ее на землю, причем как будто оседлав ее. Вместо горячего огня в голубых глазах я заметила недоумение. Но она вдруг собралась и стала царапаться, причем сильно. Мне драться не хотелось, потому что даже в таком неустойчего-алкогольном состоянии я не любила эти потасовки. Это меня и сгубило. Ино как-то выскочила из-под меня и, теряя равновесие, ухватилась за подол моего платья. Дальше я слышала только треск ткани и видела блеск разлетающихся в разные стороны страз от моего платья.

-К-как?! И что было дальше?! Мое платье…
-Спокойно. Плохое у тебя платье, китайское. Порвалось-то оно точь-в-точь по шву, но столько подшивов и перешивов помогли выдержать это. А вот юбка осталась у Ино в руках, - Саске в наглую усмехался надо мной.
-Юбка?! Вся?! – с каждым его словом мне становилось все хуже и хуже. Я все что-то жевала, но это был инстинкт коровы. От изумления мне казалось, что мои глаза выпадут из орбит, а совесть застрелится, навечно прокляв меня.
-Да нет, у тебя стало очень мини-платье. Очень, - мстительно повторил он.
-А дальше?.. – мне все казалось, что все произошло не со мной, а с какой-то глупой пустышкой. Но уверенный вид Саске заставлял меня разбивать все надежды, причем собственноручно.
-А дальше было много всего. Вас растащили и, успокоив Сакуру в противоположном углу, дав выпить немного тебе и Ино, послали по домам. Но домой ты сама в состоянии ехать не была. Мы с тобой вдвоем сели в мой автомобиль и рванули. Сначала к тебе, но вскоре ты предложила поменять направление. В мою сторону. Мне тогда было очень хорошо, и я согласился. По дороге мы пели, хотя скорее орали из окон машины рок. Как мы орали – это отдельная песня. Знаешь, Хьюго, я все время думал, что у таких тихонь, как ты, обязательно должен быть красивый голос, но то, что я услышал… Охереть просто, никогда не пой, дорогуша.
Мы поехали к нему… Мы поехали к нему… Только одна мысль билась у меня в голове. Щеки сразу заалели, и зубы стали выбивать чечетку. Я разволновалась, внутри что-то зашевелилось, сердечко забилось в три раза сильнее… Но вместо страха я почувствовала какое-то желание, как будто хотела услышать то, что… что предполагала. От этого я затряслась всем телом еще сильнее.
-А потом? Неужели я…
-Спокойно, - повторил он, услышав в моем голосе какие-то плачевные нотки. – Без истерик. Все было очень неплохо, я даже не думал, что девственницы на такое способны.
Меня затрясло. Сильно. Никаких слов не хватит, чтобы описать то, что происходило со мной. Замечу сразу, что побледнела изрядно.
Тут Саске немного приподнялся со своего стула и прильнул к моему ушку. Когда его горячее дыхание обожгло кожу, я отшатнулась, но сдержалась от вскрика. Только ухватила себя посильнее за халат.
-Хьюго, может, повторим? – вопрос так меня ошеломил, что сначала я даже не поняла, о чем он спрашивает, только потом… Оглушительная пощечина озарила немую тишину кухни. Саске отлетел на несколько десятков сантиметров, угольные волосы черным огнем взметнулись вверх, щека покраснела. Его холодные бледные тонкие пальцы проводили по лицу, по которому пришелся удар. Он вдруг сел на пол и оскалился. Через пару секунд, пока в моей горящей ладони щипалось пламя ненависти, парень опустил голову, и послышались какие-то странные звуки. Вскоре до моего тормознутого мозга дошло – тихий смех… Белоснежные зубы, четыре выступающие клыка сверкали в свете рассвета, и, наконец, я в полной мере поняла то, что произошло.
Я его ударила! Ударила! А он всего лишь… шутил. ШУТИЛ! А я…
Тут я мгновенно вышла из своего глупого ступора и бросилась на пол, отбив себе все коленки. Случайно стукнувшись об угол стола, я отлетела в его сторону со скоростью баскетбольного мяча.
Такое теплое тело… Такие нежные пальцы… Такие глубокие глаза… В них можно прочитать все – и о ненависти, и о злобе, и о любви, и о счастье. Глянув в эти глаза, можно не просто тонуть. Можно понять все, понять абсолютно все. Понять свои чувства, понять его, понять самые сложные задачки, понять и забыть. Это чувство мудрости и одновременно глупости в моих мыслях, когда черные озера глаз завладевают мной, когда я захлебываюсь сладким, как шоколад, воздухом, когда я прощаюсь со своей старой жизнью, ощущая его тепло – это великолепно. Это то, из-за чего стоит жить… Хочу его губ, хочу ощутить вкус самого редкого и самого любимого вкуса в этом мире, хочу ощутить вкус страсти и любви. Хочу погрузиться в омут белесых мечт и алых желаний. Я хочу обнять его, прижать к груди, как маленького ребенка. Я хочу, чтобы он обнял меня, как это делает настоящий мужчина, хочу понять, как это – быть за каменной непробиваемой стеной. Быть рядом с ним. Хочу ощутить защиту, хочу, чтобы мы были оба защищены, хватаясь друг за друга и идя по жизни вместе. Только вместе…
Я тряхнула головой и опустила глаза, понимая, насколько неприлична та поза, в которой мы находились. Саске полулежал на паркетных досках пола, а я на вытянутых руках облокачивалась на его тело, неотрывно вглядываясь в глаза. А он… Делал тоже самое. Он не скидывал меня, не улыбался, он просто… просто понимал меня, понимал мои чувства, понимал мою страсть. И не противился ему. Тут мое сердце стукнуло так громко, что я охнула и перестала противостоять своим желаниям. Остался один сантиметр до соприкосновения наших губ, полсантиметра… Я уже ощутила его дыхание, уже почувствовала жар алых губ, уже, кажется, ощутила их физически…
Громкие басы рока взорвали всю тишину. Громкие басы рока разорвали нас на части и заставили отпрыгнуть друг от друга. Я подскочила к окну, стараясь унять бьющееся в агонии сердце. Саске медленно нехотя вытащил из кармана брюк мобильник и нажал на кнопку ответа.
-Да, Итачи? Да, помешал! Хорошо, что случилось? – секунда, и Саске вскочил на ноги, выбегая из кухни. До моих ушей долетал его разъяренный голос, не смотря на довольно большое расстояние между нами. – Что за бред он несет?! Я убью его! Он… он не может! Не может! Хватит! Перестаньте оба! Это лучшие врачи, которые мы только смогли найти, они не могут!.. Они должны!.. Заткнись.
Кнопка сброса вызова противно пропищала. Пропищала в последний раз. Через несколько секунд мобильный телефон, разбитый вдребезги, валялся у подножия лиловой стены коридора.
-Хьюго, быстро собирайся. Мы едем к отцу. Сейчас же!

0

87

Глава 21. Эти белые двери безумства...

Собрались мы так быстро, как это было возможно. Он оделся мгновенно, но я замешкалась после его слов. Потом несколько минут простояла в полном отчаянии и недоумении, теребя волосы. Ветер, входящий в наше маленькое логово через распахнутое окно, ласкал мои оголенные ноги и тормошил изумрудный халат, приподнимая шелковистые волосы и смазывая бледностью смущение с моих скул. Саске в три секунды вскочил на второй этаж и стал быстро, выкидывая всю свою элегантную одежду, в беспорядке приземляющуюся на ковролин, рыться в гардеробе. Темные костюмы, идеально вычищенные от пылинок, падали на кровать и мебель. Яркие шелковые рубашки экзотическими птицами, как в джунглях, порхали вразнобой по всей комнате. А я все еще стояла на кухне, изредка заглядывая на второй этаж…
-Твою мать, какого черта ты стоишь, как вкопанная?! – глаза его сияли тем самым огнем, который мог сжечь все чувства и эмоции, оставив только один дрожащий страх. Руки его подрагивали, и я никак не могла понять, от чего эта ненависть или… страх? Мои глаза широко раскрылись, когда я подумала о том, что Учиха может… бояться. Этот человек, сильный и несколько черствый, смелый и немножко грубый, элегантный и полностью пропитанный язвительностью, может дрожать, стараясь подавить свои чувства силой воли. Что же его так покалечило? Не опасность за себя, я уверена, что он броситься в огонь и в воду за своей семьей и любимой. Саске боится потерять, боится оказаться один… Так же, как и я.
-Саске-сан, извините, просто мне не во что одеваться…Я же приехала к Вам в очень… неприглядном виде.
Саске сжал кулаки и медленно взошел на второй этаж. Отсутствовал он долго, минут десять. Мне сначала показалось, что он бросит меня, даже не вспомнив про то, что я здесь стою. Только сверху раздавалось какое-то шуршание…
-Иди сюда, — его голос был не узнаваем. Какой-то глухой, выцветший, погасший, немного пугающий. Голос потерял всю бархатистость, потерял все эмоции. Я сглотнула и быстро, чтобы не раздражать парня, вбежала на второй этаж.
Тихий шелест ткани мягкой волной пронесся по комнате вместе с ветром, как шепот, повествующий о древней истории, об ушедшей сказке. Красивое платье темно-красного цвета чуть ниже колен, короткие рукава-фонарики с белыми кружевами, белый пояс. Это висело на вешалке, такой старой, что, казалось, если притронуться к ней, она могла развалиться. Но Саске держал ее с таким благоговением и какой-то скрытой болью, что я поняла, насколько для него это важно.
-Одевай.
Спорить и спрашивать, чье это, сразу расхотелось. Сейчас он был далеко не в том настроении, когда можно было задавать вопросы. Вместо этого я решила отложить все на потом, хотя мне было чертовски интересно, чья это одежка и чем закончился наш вчерашний вечер, но…
Саске, перепрыгивая через ступеньки, выпрыгнул на первый ярус. Я, совсем напугавшись, переоделась так быстро, как не переодевалась еще никогда.
В машине мы сидели через несколько минут, ехали молча, не перемолвившись даже парочкой слов. Только звук мотора и громкие басы рока звучали в наших ушах и в нашем сердце.

Ненавижу этот запах. Запах болезни, запах смерти, запах безнадежности. Когда ощущаешь его, хочется опустить голову, опустить плечи и спрятаться в самый далекий и темный угол. Или спрятаться за чью-нибудь сильную спину, которой нет. И сразу начинаешь чувствовать навалившееся одиночество и боль от скорого ухода в пустоту и беспамятство. Запах больницы, запах больных с примесями смерти и холода – вот что это. Вот так и должно пахнуть в аду.
Его спина чернела среди белизны помещения в небольшом отдалении от меня. Он тянул меня вперед, держа в своей холодной ладони мои бледные пальцы. Иногда он их сильно сжимал, но я молчала и только пыталась поймать его взгляд, все также быстро стремясь в VIP-палату на самом верхнем этаже. Сжимал он больно, но я точно знала, что он не хотел причинить мне вреда, совсем не хотел. Это просто нервы, просто страх движет им.
Не знаю, как мы не разбились на этой машине, пока ехали сюда. Он гнал так, что педаль газа, кажется, постанывала под его ногой. Когда мы вышли из машины, парень вышел первый, открыл мне дверь, смотря каким-то пустым взглядом куда-то вдаль, и, помогая выйти, взял мою руку. После этого ни разу не отпустил, даже не замечая, что держит ее. Страх поглощает…
Лифт звонко вскрикнул, приземляясь на первый этаж. Медсестра, бежавшая за нами, как сумасшедшая, тоже что-то кричала и взвизгивала, пытаясь то ли остановить нас, то ли что-то спросить. Он не слышал, а я не пыталась его остановить, чертовски понимая его.
Разгоряченное лицо медсестры скрылось за дверями лифта, когда тот плотоядно чавкнул своими челюстями. Опять прозвенел какой-то дурацкий звонок, опять белые стены лифта ослепили меня свой излишней жизни радостью в таком месте. Сердце защемило от воспоминаний. Саске все так же сжимал мою ладонь, держал и, по-моему, если бы не моя рука, то зеркало, отображающее сейчас наши покрытые тенью лица, вдребезги разлетелось во все стороны, а на кулаке черноволосого расплылись раны.
Красные цифры на панели вверху дверей сменяли друг друга, безжалостно отображаясь в моих глазах и в моем сердце. Я волновалась за отца Саске, но сейчас страх, холодным дыханием опаливший мои щеки, завладел мной. Огето Учиха лежит на седьмом этаже, а вот четвертый…
Неджи держал меня за руку, немножко оттесняя от дверей лифта. За его спиной я могла наблюдать лишь красные огни чисел, не имея никакого сожаления ко мне, они точно также сверкали и переливались. Цифра четыре высветилась на панели, и двери распахнулись, вновь обдав нас воздухом, полным запахом смерти.
Мы не успели. Усталые врачи, ссутулившись, выходили из операционной. Топот их ног в пустом коридоре, их дыхание, запотевшие окна… Капельки крови на вычищенном хлоркой полу, накапавшие с черной коляски, на которых возят «немножко живых». Четвертый этаж никогда не слышал смеха ребенка и не видел улыбки девушки. Только облегченные выдохи иногда были для него наградой. А звук проезжающей тележки с «почти мертвыми» всегда разносился по этому коридору, вызывая у кого-то живого надежду на спасение дорогого человека. Только для нас с Неджи эта надежда умерла со словами: «Ваш отец и сестра умерли. Простите, но мы ничего не смогли сделать». Белый лифт оказался тогда для меня нечто схожим с могилой. Моей могилой.
Цифру 4 я не видела. Числа 1, 2 и 3 пронеслись как-то так быстро, что когда тройка погасла, я даже не успела зажмуриться. Только экран на секунду потускнел, чтобы зажечься вновь, но глаза закрыть не получалось. Они как специально заслезились и впились в экран. Зачем? Я просто хотела, чтобы четверка озарила помещение, двери распахнулись и добрые врачи прошептали мне на ушко: «Все хорошо. Они выжили. Вам не о чем беспокоиться. Теперь отец и сестра вечность будут целовать Вас перед любым Вашим выходом из дома. Теперь Вы никогда не будете одинокой». Невозможно. Это невозможно. Двери даже не думали раскрываться, только тьма застелила глаза.
Вторая ладонь Саске, которая не держала меня за руку, накрыла мои глаза, оградив от боли. Сквозь яркие прорези между пальцами в безграничной темноте я увидела лишь бурые искры на белоснежной стене.
Как иронично… Входя в лифт, я встала точно так же, как и Неджи. Я тоже пыталась оттеснить от двери, оттеснить от страшной реальности. Пыталась защитить и оградить, причем инстинктивно. Возможно защитила, чуть-чуть… А на самом деле он, прижав к себе и закрыв глаза, спас меня от меня же.
-Спасибо, — тихий шепот угас, и тут же лифт дернулся и открыл двери на седьмом этаже.

Саске отпустил мою руку только перед дверью палаты Учих. Когда он сделал это, я покачнулась, как будто потеряв всякую опору. Стало немножко больно, как будто меня лишили чего-то навечно моего, чего-то, что полностью должно принадлежать мне.
-Хината, посиди тут, пожалуйста. Мне нужно поговорить с отцом.
-Конечно, Саске-сан…
Я присела на белую скамью, стоящую ровно напротив такой же белой двери. Черт, я ненавижу белый цвет…
Черноволосый, как будто настоящий демон выделялся на фоне всей этой лживой белизны, скрывающей настоящую боль и смерть. Парень медленно, тяжело вздохнув, потянулся к дверной ручке, как дверь сама распахнулась, чудом не ударив его по лбу.
Как будто зеркальное отражение Саске вышло из дверей, только с некоторыми отличиями. А под руку с ним выходила Шена, грустно улыбающаяся и пытающаяся подбодрить того, кто находился в этой палате.
-Саске, наконец-то. Какого ты так долго? Неужели ты такой идиот? Надеюсь, что ты не притащил с собой Сакуру, как в прошлый ра.. — глаза Итачи вдруг наткнулись на меня, и он замер в каком-то шоке. Хотя, наверное, со стороны казалось, что мы провели ночь вместе и… Черт, он подумал, что мы были вместе!
Я залилась краской, наткнувшись на опешивший взгляд Итачи. А когда на меня точно также уставилась Шена, то впору было в обморок грохаться. Саске, похоже, это совсем не смутило.
-Уйди с дороги, — лишь шикнул он и растворился в палате. Его черные волосы мотнулись из стороны в сторону – это последнее, что я видела перед тем, как громкий хлопок двери вторгся в немую тишину коридора.
-Эм… Здравствуйте, Шена и Итачи-сан, — я решила немного разрядить обстановку. Глаза Шены сразу подобрели, и она решила сделать вид, что ничего не заметила. У Итачи, похоже, с этим была проблема, поэтому парень просто распрощался со мной, скрываясь в дверях лифта. А Шена присела рядом со мной.
-Хината? Извини, что спрашиваю, это, наверное, не мое дело, но что ты тут делаешь? – ее любопытство все таки не выдержало. И на ее лице проступили настоящие эмоции, причем были они очень странные. Какие-то жалостливо-сожалеющие…
-Ох, Шена, просто так вышло… Это случайно получилось… Мы не… — я вновь попалась в паутину из своих же слов и заплутала в ней.
-Хорошо, я все поняла, — мне кажется, или она это сказала как-то слишком наигранно весело? – Хина, если ты теперь рядом Саске, то помоги ему, пожалуйста.
Я долго молчала перед тем, как ответить. Сначала все мысли не укладывались у меня в голове. Я просто не могла понять, что она имеет в виду. А когда поняла, то… не испугалась. Мне действительно хотелось ему помочь, больше, чем кому либо. Я понимала, о чем она. Понимала, про что говорит, но никак не могла представить, как страдает Саске, и никак не могла поверить в то, что…
-Врачи говорят, что Огето осталось жить считанные часы. Возможно этой ночью, а возможно, завтра днем, но… Он не сможет хвататься за это тело дольше. Он уйдет. Далеко.
-Нет, — резко ответила я на ее нежные и полные сожаления слова. – Нет, Шена, ты ошибаешься. Я знаю, что это не так. Знаю.
-Хината, но…
-Хватит. Давай сменим тему. Как у Вас отношения с Итачи? Ребеночка еще не затеваете? – я говорила какой-то бред, смотря вдаль белого пустого коридора. Единственное, в чем я была уверена, это то, что Учиха-старший не умрет. Уверена!
-В…Все хорошо, — глаза Шены сузились, и девушка отвела взгляд. – Знаешь, Хината, ты изменилась. Сильно. Мы виделись совсем недавно, но… Я не могу сказать, что рада Вашим встречам с Саске.
Я опешила. И, прокрутив весь разговор у себя в голове, залилась краской. Я… становлюсь такой же, как он…
-Ох, Шена… Прости, пожалуйста… Я не хотела… Просто так вышло… Я даже и не знала, что тебя это так заденет.
-Все замечательно, дорогая. Все великолепно! Не парься по этому поводу, просто я, наверное, задумалась о своих проблемах. Учихи вообще хорошо ломают людей под себя, не хотела бы я потерять такого друга, как ты.
-Ох, Шена, ты такая милая.
Тут тренькнул телефон, и на экране дорогого мобильника девушки расцвел конвертик.
-Извини, но мне пора. Итачи уже сделал все свои дела и зовет меня в машину. Только… Не пойми меня не правильно, но держись от него подальше, умоляю.
-Почему же?! – но Шена уже скрылась в лифте, помахав на прощание рукой.

Я долго сидела в коридоре. Мне кажется, что все это продлилось около двух часов, но на самом деле прошло всего сорок минут. За это время я успела удалить все ненужные сообщения с мобильника, очистить карту памяти от уже старых песен, убраться в своей сумке и, чтобы отогнать воспоминания четвертого этажа, разрисовать пару листиков свой записной книжки всякими извилинами, глазами и кружочками с квадратиками. Когда по коридору прошелся громкий хлопок закрываемой двери, я уже приложилась щекой к холодной молочной стене и, прикрыв глаза, стала проваливаться в сон. А дверной хлопок сыграл роль пощечины для моего больного сознания.
Вновь черная фигура парня, как огромная ворона на белоснежном покрывале снега, появилась рядом со мной. Он оглядывал меня с головы до ног. На его лице застыло какое-то странное выражение боли, серьезности и… силы воли. Потом молча, как будто сдернув маску, он плюхнулся рядом со мной на скамью, пряча в ладонях лицо и наклоняясь немного вперед.
Я не знала, что делать. Просто растерялась. Вместо сильно и язвительного, саркастичного и властного человека я увидела совершенно вымотавшегося мальчишку, усталого и опускающего руки. Мне стало до того страшно за него, что я просто вытянула руку и, не зная, что делаю, провела кончиком пальца по его лбу. Саске очнулся и поднял на меня свои черные острые глаза.
-Слишком мало времени осталось. Я даже не могу ему сказать о своих чувствах. Не могу. Не могу смотреть на него без… страха. Даже не понимаю, почему. Мне это очень напоминает об одном человеке. Я устал. Если бы он жил еще хотя бы недельку, я бы проводил с ним каждую минуту, но он умрет через несколько часов…
Я сглотнула комок в горле и стала что-то говорить, пытаясь взять себя в руки, понимая, что если сейчас расплачусь, то хуже будет и мне, и ему.
-Саске-сан, все будет хорошо. По-другому не может быть. Вы же сильный, и Вам просто стоит отдохнуть. Все сразу же измениться. И… — на меня вдруг что-то нашло, и в голове зашумело. — Знаете, что? Как Вы можете опускать руки?! Я еще ни разу не встречала настолько сильного человека, настолько стойкого духом. Поэтому и умирает Ваш отец! Когда даже его самый сильный и самый стойкий сын опускает руки, когда даже он не верит в то, что Учиха-старший может выжить! Я не вижу в Вас того Саске, которого я знала! Я не знаю, кто передо мной сейчас сидит! Я не хочу, чтобы Вы становились той размазней, которую из Вас хочет сделать Сакура! И вообще…
Резкое движение вверх, и Саске уже на ногах. Моя пламенная речь прервалась осознанием того, что я бормотала, и я схватилась ладонью рот, пытаясь хоть как-нибудь вернуть все сказанное обратно в глотку, но…
Саске повернулся ко мне спиной и распрямил плечи. Я вновь несознательно залюбовалась этой скрытой грацией, этой гибкостью кота. Залюбовалась этой неприкрытой сексуальностью, бархатистостью, обеспеченностью. Он был как раз моим идеалом силы и смелости, хотя его сложный характер навсегда и при любых обстоятельствах останется для меня загадкой.
-В этот раз ты права, Хьюго. Сиди здесь. Я к врачам, потом за тобой зайду. Никуда не уходи. Надеюсь, что мне не придется тебя привязывать поводком к скамейке, чтобы ты не убежала за первой встречной сосиской, — голос его к концу фразы совсем поменялся и из устало-болезненного превратился в привычно-язвительный. Даже не смотря на неприятную шуточку в мой адрес, которая являлась привычной соседкой к практически любому его обращению к моей персоне, я спокойно выдохнула. Решимость вернулись, надежда тоже, а значит, рядом со мной стоит знакомый мне Учиха.
Я даже не успела вымолвить ни слова, как темная фигура скрылась в лифте, расстилая после себя шлейф уверенности в себе и смелости.

И вновь я осталась сидеть одна, как волчица в новолуние. Единственным моим другом в эту минуту оказался сквозняк, гуляющий вдоль дверей, замуровавших в своих покоях больных, находящихся на грани смерти и жизни. Гадкие мыслишки про эту грань уже долгое время, после смерти Ханаби и папы посещали меня, надоедливой сворой псов шатаясь за моим бренным телом. Все эти мысли особенно хватали меня своими цепкими стальными челюстями в темноте и в одиночестве, поэтому я упорно старалась избегать встреч и с Тьмой, и с Одиночеством. Хотя видение об этой грани все равно призраком ходило за мной, отзываясь в моих мыслях тонкой чертой бритвенного лезвия между багряным закатом и розовато-лиловым рассветом. Только удивительно, что я уже давно не вспоминала об этой грани, особенно когда находилась вместе с Саске.
Я слышала, как ездит сверху вниз лифт, слышала, как вздыхают больные, слышала, как ругаются медсестры где-то внизу. Здесь была поистине гробовая тишина, такая, что слышны были любые звуки в более оживленных местах. Наверное, именно такое ощущение в могиле. Лежать и слышать, как живут другие. Хотя в могилах все намного проще – ты уже не завидуешь живущим, а скорее жалеешь их. А здесь очень не хочется умирать или наоборот… Слишком хочется.
Бедный Саске. Он так и не смог сказать про все своему отцу. Я его понимаю. Одного дня для этого недостаточно, особенно когда чувствуешь на своих губах поцелуи смерти, особенно когда она дышит тебе в спину. Почему же так вышло? Пусть еще хотя бы неделька! Одна маленькая чертова неделька!
Прошло пять минут, пока я, облокотившись на стенку, обдумывала все, что узнала. Только потом, закусив губу и широко распахнув глаза, я дернулась со скамейки и встала на ноги. Внутри все дрожало от двойственности ситуации – страх и решимость сошлись в неравном бою в моих мыслях. Если бы эта ситуация произошла месяц назад, еще до встречи с Саске, я, скорее всего, подавила бы в себе это чувство и осталась просто сидеть, но не сейчас. Сейчас я просто не могла, просто не имела такой возможности так поступить. Я не смогла бы себя простить. Никогда!
Когда моя ладонь наткнулась на ледяную дверную ручку, я отдернула руку в страхе и беспомощности. Мне стало так страшно, что он посмеется мне в лицо или того хуже – посмотрит на меня своими угольными глазами и отвернется к стене, унося со своим взглядом мою решимость и мою надежду. Тогда все будет кончено, и скоро эта палата опустеет. Только запах смерти никогда не выветриться у меня из головы.
-Мне так страшно, но… — слова сами собой от переизбытка чувств вырвались из моих уст, и я сама ужаснулась этих шипящих звуков. Только когда последний отголосок эха утих в темных углах, я продолжила, — но если я этого не сделаю, то я буду считать себя убийцей. Убийцей надежды и самой себя.
Я оглянулась по сторонам, надеясь не увидеть темные глаза Саске, и надавила на ручку. Она мгновенно открылась, без скрипа и шума показывая мне всю пугающую красоту помещения.
Она показалась из дверей в свете дневного света и затмевающих этот свет лучах солнца. Ее шелковистые волосы как будто обнимали ее за плечи, глаза ее, никогда не сверкавшие пламенем зла, были чуть приоткрыты. Девушка смотрела на меня, немного испугано и стеснительно, как в первый день нашей встречи. Запах больницы сразу же поменялся, и вместо паров лекарств в мою палату залетел легкий аромат жасмина.
Она стояла в проеме дверей, не решаясь пройти далее. Девушка хватала себя за край одного из кружев на талии. Это платье… Я подарил его ей, когда впервые поцеловал эти пухлые медовые губки. Так странно… Вот такую смерть я и ждал. Моя Митцу… На земле больше нет такой девушки, чтобы она была настолько похожа на этого ангела. Ее я узнаю из тысячи, даже если последний раз я видел ее в дубовом гробу в объятиях сирени.
-Здравствуй, — голос мужчины, лежащего на койке, был слабый и тихий, но не потерявший властные нотки. – Так быстро? Мне говорили, что осталось еще несколько часов, но, оказывается, времени совсем не осталось. Значит, наврали.
-Эм… Извините, Огето-сан. Вы, наверное, меня не за того человека приняли. Я… Я – Хината Хьюга. Просто так вышло, что я пришла вместе с Саске и…
-Хината? Разве не Митцу? – я сразу поняла, что Огето-сан очень удивился, когда я представилась. Митцу… Кто же такая Митцу? Хотя это что-то знакомое…
-Нет, Огето-сан. Я Хината. И я хотела…
-Не Митцу… Значит еще не все… — мужчина, который с того момента, как я зашла, лежал, облокотившись на локти, теперь упал на постель. Его черные волосы разлетелись по подушке, бледное высохшее лицо не выражало никаких эмоций и казалось одним белым небольшим полотном, на котором яркими пятнами выделялись черные овалы глаз и синяки. Я сразу испугалась и замолчала, в нерешительности оставшись стоять на своем месте. Потом сделала шаг, еще один в сторону Учихи и, царапнув себя ногтем по ладони для смелости, заговорила:
-Извините, Огето-сан, но Вы… Вы неправильно себя ведете, — смелость какими-то скачками стала просыпаться во мне, когда вместо этого человека на постели я попыталась представить себе своего отца. И мне мгновенно стало противно за то, что он так себя ведет.
-Что? – в глазах мужчина проснулись какие-то искорки, не то злости, не то заинтересованности. – А как я должен себя вести? Прыгать и скакать, радуясь тому, что произойдет?
-Н-нет, но… Вы делаете больно своим близким. Почему вы потеряли надежду? Верить нужно всегда, даже тогда, когда смерть рядом. И я не думаю, что если здесь лежал кто-нибудь из Ваших родных, Вы бы одобрили его поведение. Так нельзя… Вы не правы…
-Митцу, почему? Почему ты тут лежишь? Ты не умрешь, я сделаю все, чтобы ты выжила.
-Не нужно, Огето. Все хорошо. Я скоро встану с этой постели, и мы с тобой будем еще долго-долго жить вместе, встречать наших мальчиков из школы, ходить с ними на речку в горы. Скоро, нужно только потерпеть, — на милом любимом лице расплылась та улыбка, которую я до смерти люблю. Люблю и не позволю потерять. – Ты только верь в это и скажи мальчикам, что я скоро вернусь. Честно-честно.
Опять ее детские обещания. Врачи говорят, что она должна была уже давно умереть с таким заболеванием, но она держится. Если бы это произошло месяц назад, то я бы умер вместе с ней. Я не знаю, как жить, когда нас разделяют небо и земля. Не знаю.
-Зачем ты мне врешь? Зачем?.. Ты же сама понимаешь, что…
-Нет, не понимаю! Я не хочу это понимать! Я не понимаю, как можно не надеяться, Огето. Хотя… Если честно, то в последнее время я уже стала терять надежду. Только не говори мальчикам. Они должны верить, что я останусь с ними. Для них это будет ударом, а мы и созданы для того, чтобы ограждать их… Не говори им ничего, хорошо? И никогда, пожалуйста, никогда не причиняй им этой боли, от которой я хочу их оградить.
-Зачем Вы делаете им больно? Зачем Вы говорите, что умрете? Ведь я знаю точно, что Вы можете прожить еще долго-долго, что можете дать им шанс проводить с Вами больше времени, можете дать шанс высказать Вам все слова любви, которые они не сказали Вам за всю жизнь. Вы же… Я не понимаю тех людей, которые любят смотреть драмы. Не понимаю, ведь там нет надежды на хороший конец. Только и остается гадать, кто умрет и кто об этом будет страдать. И сейчас Вы как будто смотрите драму – ищете время, когда стоит умереть. Это же неправильно. Это же плохо. Я же чувствую сердцем, как в Вас теплиться жизнь и… Вы же можете.
Девчонка… Глупая маленькая девчонка. Она еще ничего не понимает в жизни, но такой же была и Митцу. Такой же глупой, такой же наивной и… поистине умной. Она одна из тысячи, одна единственная. Не знаю, как Саске смог раздобыть такую, как Митцу. Если бы он ее еще и не потерял, то я мог бы уйти, даже не страдая за него.
-Хината, правильно? Подойди сюда, пожалуйста, — даже не ожидая окончания фразы, я уже оказалась рядом с ним. Его рука, похожая на птичью лапку, такая же сухонькая, провела по моей щеке.
Да… Это не Митцу. Но так похожа…
-Хината, знаешь, я не знаю, сколько смогу продержать. Просто не знаю, на сколько хватит сил, я уже так устал от…
Я отвела взгляд от него и закусила губу. Он устал? Но как же его дети? Как же сыновья?
-Пожалуйста, не говорите, что устали. Я понимаю, как это страшно – болеть. Прекрасно понимаю, но… Но болезнь, снедающая Итачи с Саске, сейчас намного страшнее. Вы же уже ничего не боитесь, Вы сильный и уже практически знаете, что там. А вот Ваши мальчики… Они боятся за Вас так, что готовы пойти на что угодно, лишь бы спасти Вашу жизнь. А Вы отбираете у них последнее, что может им помочь. Вы отбираете у них надежду – священную и светлую, разгоняющую всю Тьму и Одиночество. Вы оставляете их один на один с Беспомощностью, что для них страшнее, чем сама смерть…
Мужчина замолчал, пристально вглядываясь в мои глаза. А потом вздохнул и улыбнулся. Так странно видеть улыбку здесь, в этой обитель Горя и Ужаса…
-Хорошо, я сделаю все, что смогу. Только, пожалуйста, не оставляй моего сына. Пожалуйста.

0

88

Глава 22. Вода смоет все

- Хьюго? Какого черта ты тут делаешь?
Мои волосы всколыхнулись и хлестнули меня по щекам, когда я резко повернулась на голос. В дверном проеме, как я полчаса назад, стояла фигура. Страх застелил мне глаза, обвязал их вязкой пеленой тумана, поэтому я даже не обратила внимания на красоту этой фигуры. На этот чрезвычайно красивый профиль, на выточенную как будто из мрамора фигуру, на вороньи волосы. Ничего не привлекло моего внимания, только яркий огонь глаз, огонь ненависти, огонь ущемленного достоинства, и голос, полностью пропитанный звериной злобой – вот что заставило меня не только глянуть в ту сторону, но и резко вырвать свою ладонь из рук лежащего на койке мужчины, так же мгновенно вскочить и уставиться в его горящие пламенем глаза. Мне показалось, что я - муха, а он – паук. И что я попала в эти страшные сети, сети его пронзительных очей. Смотреть в них было больно, страшно, но отвести взгляд – невозможно. Ведь они такие манящие, такие… нужные для меня.
- Саске-сан, простите, просто я хотела, чтобы…
- Я тебя спрашиваю: какого черта ты тут делаешь?! Я не говорю тебе оправдываться, я говорю, чтобы ответила! Ответила внятно, а не как ты обычно это делаешь! – Парень явно пылал. Было такое ощущение, что я зашла не на свою территорию и вожак этого «царства» готов был вгрызться мне в шею, чтобы защитить свою область. Мне казалось, что он сейчас меня вышвырнет отсюда и еще пинка под зад даст, чтобы катилась быстрее.
Но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Саске уже открыл рот, чтобы сказать мне что-то, наверняка унизить или послать вон из этой палаты, но кровать рядом со мной заскрипела, и я почувствовала, как до моей руки, плетью обвисшей от страха, что-то дотронулось. Теплое, живое, сухенькое. Огето Учиха взял меня за руку и приподнялся на своем ложе.
- Саске, хватит. Мне нужно с тобой поговорить. Серьезно, - тихий голос умирающего старика еле слышался из его порозовевших уст, но он все равно продолжал говорить. – Этот разговор не будет долгим. Хинату это может задержать, она и так тут провела почти половину дня, вымоталась девчонка. Прости, но тебе придется выйти на немного.
Я кивнула, этим нарушив нашу зрительную связь с Саске. После этого я пыталась вообще с ним не сталкиваться взглядами. В моей душе вдруг проснулась благодарность к Учихе-старшему, если бы не он, то тут бы произошло еще одно смертоубийство. Но, наверное, я боялась не этого, а скорее того, что Саске теперь вообще перестанет со мной общаться. И почему-то меня это так задевало, так страшило, что даже мысль об этом вызывала боль где-то в сердце. С чего бы это?
- Хорошо, отец.
Тайком глянув на Саске, я заметила, что он все так же беспрерывно и на первый взгляд равнодушно смотрит на меня, но я-то знала, что он удивлен. Его брови были немного приподняты, а это значило, что если что-то пробилось сквозь его маску, то это чувство – несоизмеримо сильно.
Тихим шагом, как будто шагая по лезвию бритвы, я прошла по белесому паркету палаты, негромко стуча каблучками. Проходя мимо Саске, я втянула носом воздух – не смогла удержаться. Сандал… Запах сандала и мяты, запах мужества и воли, запах того, кого бы я хотела видеть рядом с собой…
Серебристая дверная ручка уже холодила мое ладонь, когда до моих ушей окриком донеслось то, что, наверное, я больше всего мечтала сейчас услышать:
- Хьюго, жди в машине.
Голос был негромкий, напряженный, но в нем уже не читалась та обреченность и негромкой поступью слышались отголоски похороненный надежды. Я слышала, как распускаются бутоны веры, слышала шелест крыльев облегчения, слышала нежную песнь счастья. И пусть, пусть он сейчас был раздражен, но я точно знала, мое сердце, стуча в такт с его, точно чувствовало, что он знает, знает о том, что отец будет еще жить. Еще чуть-чуть. Но этого должно хватить хотя бы для слов любви к самому близкому человеку.
Если бы я не услышала его слова, то по щекам бы покатились слезы. Я, как и Саске, ощутила тихую нирвану внутри моего нежного тельца. Ощутила облегчение. Если бы он не сказал, то мысли меня разорвали бы на крохотные частицы, на маленькие лоскуты.
Я тихо прикрыла дверь, чтобы ни щелчка и ни стука не раздалось. Мне казалось, что этим я нарушу ту странную атмосферу театрального представления. Мне на секунду показалось, что они всегда знали, что Огето будет жить, просто разыгрывали меня. Надежда всегда жила в их странных сердцах, просто скрывалась за масками. А теперь она прорвалась, раздирая боль и отчаяние, как темноту – горящий факел.
Следующее, что я помню – это машина. Вновь запах кожаного салона, запах ароматной куколки из картонки, болтающейся перед лобовым стеклом, запах Саске, который проводил в этой машине немалую часть своей жизни. Когда я опустилась на сиденье, то в моей голове вдруг взорвалась мысль – 4 этаж. Неужели я смогла проехать в этом чертовом лифте со смертельно-белыми стенами, даже не вспомнив про кровавую горящую надпись над дверьми? Неужели мой страх улетучился, не оставив после себя даже крохотный отголосок? Возможно ли такое?
Пошел дождь. По крыше машины начали стучать упругие струи воды, а по кристально прозрачному стеклу – стекать перламутровые слезы неба. Они вырисовывали удивительные зигзаги и завитушки, которые превращали мир за стеклом в нечто похожее на мир кривых зеркал.
Все медсестры, курящие возле входа в больницу, затушили яркие огоньки своих папиросок и, дружно обматерив чертов дождь, скрылись за дверьми. Казалось, что никто не хочет попадать в это проклятое здание – ни здоровые, ни больные. Даже работники туда идут нехотя, скрывая свой страх и презрение за маской усталости.
Я относилась к дождю спокойно. Не любила, но и не ненавидела. Единственное, что привлекало меня в нем – это запах. Запах детства, запах спокойствия, запах чего-то нового. Я даже приоткрыла окно, рядом с моим сиденьем, чтобы этот чудесный аромат обогатил автомобильный салон, внося что-то удивительное и чудесное в обычную жизнь.
- Завтра наше время закончиться,
Разлетится драными клочьями,
Утром, криком вороньим порченным,
Заплету в клинок одиночество…
Я напряглась, не понимая, откуда идет этот звук. Чудесный девичий голос раздавался где-то рядом и где-то совсем близко. Я начала оборачиваться и крутиться на своем месте, проверять магнитолу, не работает ли она, и судорожно вглядываться в размытые стекла авто.
- Эй, что происходит? – вымолвила я, вслушиваясь в песню. Голос, который пел эти прекрасные строки, был нежный и тихий. Как будто пел ребенок.
Тогда, когда мне на глаза попалась маленькая девочка, в инвалидной коляске, я уже совсем вся извертелась, и интерес во мне достиг такой отметки, что, казалось, я сейчас взорвусь.
Коляска ехала по парковке, а в ней, поджав под себя бледные тощие неживые ноги, сидела маленькая девочка, лет десяти. Белесые редкие волосы рассыпались по плечам и прилипли к щекам, намоченные дождем и слезами.
- И сказал бы, что все наладится –
Только лгать тебе не умею,
Чуть шагнуть за порог успею,
Как следы мои ветром сгладятся…
Девчушка была завернута в цветастый плед, в котором она вообще терялась. Только бледное личико выглядывало из-под ярких бахромы и пушинок. А глаза девочки, светившиеся какие-то странным огоньком, были направлены вдаль и не замечали прыгающих возле нее санитарок. Их было две – и обе неразличимые и серые, как воробьи. Они практически не выделялись среди дождливых капель, среди длинных прозрачных полосок, стремящихся от неба к земле. Были их частью – прозрачные, скучные.
Голос очаровал меня, и я с изумлением и болью наблюдала за тем, как эта процессия продвигается мимо машины Саске, где сидела я. Я замерла, не способная не вымолвить ни единого слова, не даже вздохнуть. Только открывая рот, словно рыба. Только когда длинные черные космы одной из санитарок вильнули прямо рядом чуть приоткрытого окна, я поспешно опустила в стекло и, не замечая холодных капель, скатывающихся по моей вытянутой руке и залетающих в дорогой салон авто, вцепилась в юбку медсестры. Она взвизгнула и гневно повернулась в мою сторону, готовая послать меня туда, откуда я бы явно не выбралась, но я успела вставить свои слова раньше, чем она открыла рот.
- Что с этой малышкой? – прошептала я, чтобы отошедшие от нас на несколько шагов девочка со второй медсестрой не услышали мой голос. – Почему она здесь? Где ее родители?
- Погибли в автокатастрофе. Она единственная выжила, только лишилась ног. И разума, по-моему, - недовольно зашипела санитарка. – Теперь все время поет и ничего не ест. Скорее всего, сейчас немного подлечится, и мы отправим ее в психушку. А потом в детдом.
Медсестра вырвалась, не дав мне ничего сказать, и нагнала отъехавших.
- Драгоценная, верная, чуткая –
Все отдал бы за счастье наше я,
Да никто в небесах не спрашивал,
Торговаться с Богами хочу ли я…
Голос маленького чуда удалялся от меня, а я не могла ничего поделать. Не могла помочь, не могла вернуть родителей, не могла вернуть ноги. Сразу все настроение вдруг упало… нет, умерло. Просто погибло, взорвавшись сотнями осколков, больно врезавшихся в тело. Мне стало плохо.
Вместо маленькой девочки я видела себя. Чувствовала, как напрягаются мои связки, как будто я пою. Чувствовала, как просыпаются внутри меня чуть позабытые чувства боли и страха от потери папы и сестры. Чувствовала, как начинаю ненавидеть эту больницу. А потом, наткнувшись взглядом на цветастый плед, вдруг вырубилась, пропадая в темноте бессознательности.

Мне снилось, что я летаю. Что я лечу в безграничном небе, что из моей спины, разрезая бренную плоть, устремляются ввысь два невидимых крыла, поднимающие меня в небесную синь. А крылья эти состоят только из запахов – сандал и мята. Так странно было лететь на них, как будто не ты летишь, а тебя кто-то несет… Как будто ты маленькая пушинка, на ветру. Или медуза в иссиня-черном океане.

POV Саске
-Я люблю тебя, отец, - так я закончил наш разговор. Поставил точку, быстро выбегая за дверь, а услышав шелест его голоса, тихонько улыбнулся, замирая возле огромного мутного окна. Окно выходило на парковку, где черным жуком среди дождя виднелся мой джип, в котором сейчас сидела Хьюго.
Я попытался рассмотреть в авто ее лицо, но ничего не вышло. Она, кажется, спала. Хотя видно этого не было, и я не мог поручиться.
Как только я подумал о ней, воздух наполнился этим странноватым запахом – мелисса и сирень. Странный запах, который заставляет меня вести себя как-то иначе, не так, как обычно. Это меня немного раздражает, но все равно манит, как кота на запах валерьяны.
Вдруг лифт звякнул и открыл двери. Я неохотно направил взгляд в ту сторону, где недавно меня колбасило и трясло. Именно в этом лифте я почувствовал, как жизнь Огето уходит. И я не могу поймать ее, она проскальзывает сквозь мои пальцы, смешливо дразня. Как любимый рыжий клоун, уходящий с арены цирка навсегда.
Не успел я подумать о клоуне, как он возник в кубе лифта, отраженный несколькими зеркалами и обезображенный до неузнаваемости. Розоволосый и накрашенный всеми тенями, тушами и помадами, которые только лежали у него в косметичке. Точнее, у нее.
Сакура вышла из лифта, напомаживая губы и пристально вглядываясь в маленькое зеркальце в пудренице. Чем ей не нравились огромные зеркала лифта – мне, парню, не понять. Хотя я даже не заморачивался по этому поводу, лишь поморщился, видя это «чудо». Глядеть на нее у меня не было никакого желания. Один ее вид вызывал раздражение, но как только я подумал, что она тут может делать, мои руки задрожали, и мне захотелось молча подойти к этой проститутке и, схватив ее за шею, выкинуть из больницы.
Чем она мне понравилась, я не понимаю. Первый секс с ней у меня произошел по пьяни. Она, наверное, подумала, что это уже «любоффь» всей ее жизни и прилипла ко мне, как жвачка. Розовая жвачка, с запахом ванили, дыни и розы. Моих самых нелюбимых запахов. Но мне было пофиг на эту подстилку – она прекрасно выполняла свою роль красивого растения на всех важных встречах и неплохую любовницу в постели. Она была лучше Ино, поэтому я ее и оставил. Кричала и извивалась подо мной она как раз так, как было нужно. Была готова отдаться в любое время и место (в обоих значениях слова «место»), в любых позах, а мне больше и не надо было. Взамен она требовала лишь подарочки и поддержание легенды о том, что мы с ней «любим» друг друга. Не знаю, как насчет нее, но я «любил» ее только в постели и с «шашкой» наголо.
На моем лице расплылась наглая ухмылка, когда я вспомнил все ее лобызания. Неужели она действительно думала, что я люблю ее? Хотя нет, Сакура, скорее всего, лишь попутала желание секса и любовь. Такие, как она, не умеют любить…
- Саске! – громко вскрикнула она, роняя зеркальце на землю. Оно не разбилось, потому что Сакура бросила его осторожненько, это было тоже частью ее небольшого плана, как соблазнить меня. – Ой…
Розоволосая прикрыла ротик ладошкой и посмотрела на зеркало, иногда бросая на меня страстные взгляды. Я не спешил ей помогать, даже не сделал ни единого движения в ее сторону, поэтому девушка на секунду поникла, но тут же расцвела, придумывая еще один способ вызвать у меня стояк.
Сакура потянулась за зеркальцем, опускаясь так низко, чтобы декольте ее платья показало все, что не должно было. Розоватые ареолы сосков все-таки притянули мой взгляд, доставляя небольшое раздражение. «Какой дешевый способ», - лишь подумал я, искривляя бровь.
Я точно знал, зачем она пришла сюда. Чтобы покорить моего отца, чтобы он сказал мне, чтобы я женился на такой «красавице». Не знаю, кем она считает Огето Учиху, но такая, как Сакура, не понравилась бы ему, даже вырядись она в монашку.
Поняв, что не произвела на меня достойного впечатления, розоволосая поднялась и плавной походочкой подплыла ко мне, размахивая своими бедрами так, что, казалось, сейчас свернет все на своем пути.
- Саске-ку-у-у-у-ун… - Сакура подошла ко мне и, приобняв за плечи, приблизилась к уху. Девушка томно зашептала, касаясь губами мочки моего уха.
- Саске-ку-у-ун… - еще раз простонала мне в ухо розоволосая, залезая горячей ладонью мне под рубашку. – Ты вчера так поспешно убежал с этой замухрышкой, а я мечтала провести с тобой эту ночь. Чтобы приковать тебя наручниками к спинке кровати и прыгать на твоем члене до тех пор, пока ты не кончишь…
Запах розы и дыни в огромном количестве стал не просто раздражать меня. Мне захотелось заткнуть нос и оттолкнуть этот ужас подальше от себя. Но я мужественно держался, пытаясь воскресить в памяти нотки мяты и сирени. Это получалось плохо, особенно после того, как мой ремень щелкнул от усердий Сакуры, расстегиваясь. Девушка хитро улыбнулась, дразня своим языком мою мочку уха.
- Давай сделаем это прямо здесь, а? Это так необычно… Я буду твоей медсестрой, а ты моим больным… Я буду ухаживать за тобой, сделаю минет… А ты потом вдруг рассердишься и решишь наказать меня… Вот так…
Розоволосая взяла мою ладонь и провела по своим трусикам, которые были уже порядком влажные. Она была в короткой мини-юбке, поэтому ей не составило труда приподнять ее так, чтобы небольшое мокрое пятнышко было видно мне.
- Ты же хочешь, да?
Я хотел, как, в общем-то, и любой самец, как любой мужик. Хотелось изнасиловать ее прямо здесь, сделать больно, и бросить, как использованный презерватив, но что-то внутри меня воспротивилось этому. Все желание к этой подстилке мгновенно рухнуло после того, как я вспомнил бледное личико спящей Хьюга среди дождевых капель. Захотелось быть рядом с ней, прикоснуться к ее розоватым губам и вновь ухмыльнуться, смотря ее смущение и алые щечки.
- Нет, - тихо сказал я, несильно надавливая своими пальцами. – Не хочу. Ублажай себя сама, хорошо? Вон там и туалет недалеко есть, если уж так не терпится.
Я надавил еще сильнее, раздвигая пальцы и поглаживая трусики. Глаза девушки расширились, а соски немного затвердели, она на секунду забыла про мои слова, получая удовольствие от моих последних ласк. Дура.
Мои пальцы еще раз прошлись вдоль интимной зоны Сакуры, и я вдруг отступил на шаг, включая воду в раковине, которая стояла совсем рядышком. Вода засеребрилась, заплескалась, зашумела в раковине и смыла всю смазку с моих пальцев.
- Мы с тобой расстаемся. Если еще раз придешь сюда, если еще раз попадешься на глаза моему отцу – то я найму десятерых амбалов, которые оттрахают тебя так, что встать месяц не сможешь.
Я ухмыльнулся, глядя в зеленые глаза розоволосой. Та опешила, онемела на некоторое время, поэтому я поспешил смыться отсюда поскорее. Через минуту эта идиотка придет в себя, начнет вопить и оскорблять меня. Или рыдать, умоляя вернуться и предлагая взамен миллион минетов и сотни часов в спальне. Или не спальне – на рабочем столе, на кухне, в туалете, в магазине, в больнице… Но меня это не волновало. Этот глупый человек меня больше не волновал и не удовлетворял, мне больше нравилась другая девушка…
Я обошел Сакуру стороной и пошел медленно в сторону лифта. Потом молча зашел в него и последний раз посмотрел на зеленоглазую, которая так и застала, нелепо смотря на воду, текущую из крана, и не замечая задернутой юбки. Лифт взвизгнул, закрывая двери, как кулисы, закрывая мне весь вид на это небольшое представление.

Я подошел к своей машине, убегая от дождя. Не люблю дождь. Глупый дождь, приносящий только одни проблемы…
Щелкнула дверь автомобиля, и я плюхнулся на водительское сиденье. Брюнетка лежала как-то странно, не так расслабленно, как это делают спящие люди. Во мне что-то щелкнуло, что-то вроде беспокойства, волнения, страха…
- Хьюго, - тихо прошептал я, вглядываясь в бледное лицо. Какое-то оно было слишком бледное для ее обычного состояния, а когда я зажег тусклую лампочку, то мое брови сразу нахмурились. Лицо Хинаты разрезали длинные засохшие струйки слез, искажавшие ее правильные черты лица. Она казалась маленьким ребенком. У которого отняли любимую игрушку и который рыдал всю ночь, а под утро заснул, так и не смирившийся со своей потерей. Странное ощущение, когда взрослые одевают на себя маски детей… Или наоборот, снимают с себя маски взрослых…
- Что же мне с тобой сделать, Хью? Что же делать?..
Будить я ее не стал – малышка устала, мои небольшие медицинские способности подсказали мне: Хината просто переутомилась от всех страхов за сегодняшний день. Разум просто не выдержал страшной информации про смерть, не выдержал и прервал свою работу… Отключился, оставляя только сердце работать… А сердце Хьюго плачет.
- Я помогу тебе, Хью… Ты никогда больше не будешь плакать, - мой шепот… я его уже давно не слышал. Обычно я говорю своим холодных тоном, никогда не снижая тембра и не повышая, потому что мне было начхать на окружающих. А сейчас… Я не хотел, чтобы она проснулась, не хотел вновь возвращать ее из мира Морфея в реальность. И лишь надавил на газ, направляясь в сторону дома.

Когда я приехал, то она еще не проснулась. Только ее дыхание и музыка разносились в моем джипе, отголоском отдаваясь в сердце.
Автомобиль остановился прямо напротив здания, где я живу. Домой ее вести я не захотел, тем более и плохо помнил, где Хината живет. Поэтому притащил ее сюда, не выдумывая чего-то более оригинального. Я расслабился и позволил себя немного «расплыться» в автомобильном кресле.
«Нужно уже разбудить тебя, Хьюго».
Я уже приоткрыл рот, чтобы позвать брюнетку, как она вдруг, не открывая глаз, прошептала:
- Саске-сан…
И улыбнулась, прижимая к груди свои ладошки.
Многие девушки шептали во сне мое имя. И Сакура была в их числе. Только делали это они с придыханием и постаныванием, иногда кусали себя за губу и немного выгибались, в приступе экстаза. Но Хината сделала это как-то по-другому, с чистотой и невинностью… С истинным чувством, не связанным с сексом и страстью. Я хмыкнул и взял ее на руки, выходя из машины.
- Знаешь, Хьюго, мне кажется, что я люблю тебя, - покосился я на брюнетку, доверчиво положившей мне голову на плечо. – Жаль, что ты этого не слышишь.
Мы вошли в мой дом, а дождь все проливал свои слезы за нашими спинами…

END OF POV Саске

0

89

Фанфики просто супер...

0

90

Моя Игра
Автор: Lappi Lappi котЭ

Фэндом: Naruto, Naruto Shippuden (кроссовер)
Персонажи: Саске/Хината

Рейтинг: PG-13
Жанры: Романтика, Юмор, Драма, Повседневность, Hurt/comfort
Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика
Размер: планируется Макси, написано 79 страниц
Кол-во частей: 30
Статус: в процессе написания
Описание:
Может быть, не у каждого человека есть два мира, где он играет разные роли. Так вот и у Хинаты - в школе добрая и застенчивая тихоня, а вне школы известная гонщица, которую никто не может рассекретить, также и тусовщица.
И вот однажды Учиха Саске, пребывав на ночных гонках, заметил знакомое лицо соседки по парте... И начал свое расследование, с каждым разом открывая нечто новое для себя и в себе.

Публикация на других ресурсах:
С разрешения
Глава 1 "День Рождения"
Первые дни весны. Утро в Конохагакуре явно не хотело порадовать жителей светлыми и теплыми деньками. На улице нескончаемо шел дождь, омывая дороги немного приятным холодком, а туман плавно стелился по ней. Солнце скрыли темные громоздкие тучи, лишь иногда пробивались холодные лучи света, но через пару секунд скрывались, оставляя ничего после себя.
Хината быстро шла по дороге, ведущую в школу, проклиная себя за то, что она нацепила на себя юбку. Холод пробрал до костей, а зеленого цвета зонт, начал сносить ветер, но девушка крепкой хваткой держала его в ладони. Хорошо, что до школы не так далеко.
Ворота школы были еле различимы из – за тумана, но подойдя поближе, они уже отчетливо выделялись. Дернув за стальную дверцу, та со скрипом открылась, пропуская девушку к зданию. Сама школа была довольно больших размеров, потому что – то она единственная на весь город и имела в себе самых лучших педагогов города, как раз по – этому, был переизбыток безработных учителей.
Хината намеревалась проспать первый урок, а лучше вообще не идти в школу, но сегодня ей в гости приедут родители и будет лучше им не знать, что она хотела сделать, ведь в их семье это не допустимо. Первый урок был у Джирайи, который задал письменно анализировать одну его книгу непристойного содержания, проверка домашнего задания будет проводиться вслух перед классом. Черный день для девушки наступил.
- Хината! – розоволосая девушка по имени Сакура, увидев задумчивую Хьюго у подоконника, направилась к ней. – Ты чего к нам не идешь?
- Что? – тихо пробубнила она, выходя из своих мрачных мыслей. Сакура, ничего не сказав, взяла ее за руки и повела в класс. Зайдя внутрь, все тут же обернулись, как – то странно смотря на нее, Хината тут же побагровела. «Почему они на меня так смотрят??!». На самом деле, вся это странная для девушки ситуация происходила в доли секунды, и тут же весь класс радостное прокричал:
- С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!
- Что? – спросила она, но ее никто не услышал, девушка покраснела еще больше. Как она могла забыть про свой День Рождения??? Хината опять погрузилась в свой мир, застыв с отсутствующей гримасой у входной двери. Девчонки, взяв свои подарки и увидев Хьюго, вздохнули а - ля опять ты за свое, Хината.
- Наруто, ты разве ничего не подаришь Хинате? - спросил Киба, наблюдая, как нагло списывает его домашнее задание Наруто. Удзумаки с довольным видом закрыл свою тетрадь, переспрашивая его. Киба покачал головой.
- Нууу!!! Что ты хотел! Датебайо!!
Сай, сидевший рядом, насмешливо хмыкнул.
- Говорят, что рассеянный склероз, залог плохой…
- Хватит ссылаться на свою литературу, идиот! – недовольно хмыкнул белобрысый, пытаясь отобрать у Сая его книжку, но Киба его удержал.
- Нервной системы, - спокойно закончил тот.
- Я тебя когда – нибудь прикончу!
- Наруто! – переходя на крик, сказал Киба. – Хватит вырываться!
- Так отпусти меня! – в том же тоне промолвил Наруто, и с силой разомкнув «объятия» Инузуки, набросился на Сая. – Ты щас ответишь за сказанное!
- Наруто! – в унисон уже сказали Киба и только что пришедшие Гаара с Канкуро.
- Ты сегодня бешеный какой – то! – заметил Канкуро, ставя свой темно – фиолетовый портфель на парту. Сосед по парте Шикамару Нара, как царь разлегся на половине парты и не подавал признаков бодрости. – Шикамару, а ты сделал домашнее задание? – спросил тот же Канкуро, но в ответ было посапывание, уже не впервой. Тогда, но Собаку быстро вытащил его тетрадку из учебника и начал поспешно списывать. «Ну и фантазия» - после пронеслось в голове у парня, пробежав глазами по написанным строчкам.
В это время, Наруто все – таки смогли разнять с Саем, с помощью усилий прибывшего Чоджи.
- Дебил, ей богу! – хлопнул кулаком по столу Киба. Наруто продолжал зло смотреть на затылок Сая, сидящего впереди. Никогда он не любил этого придурковатого любителя литературы! Гаара дружелюбно похлопал Удзумаки по плечу.
- А теперь миритесь.
- Гаара, ты одурел что ли? – опять завелся Наруто, но это уже другая история…
Хината с милой улыбкой на лице, радужно приняла забавные подарки от девочек. В душе, ей было очень приятно, что ее в этой жизни хоть кто – то ценит и сможет поддержать… По крайней мере в школе. Она прошла на свое законное место и аккуратно поставила учебники на стол, и огляделась по сторонам. А вот теперь все было как обычно, можно облегченно вздохнуть.
Прозвенел звонок. Тут же в двери появился радостный Джирайя, с хитрой улыбкой осматривая учеников.
- Здравствуйте, дети, - это прозвучало довольно насмешливо с его стороны и с этими словами, он присел на край стола, скрещивая руки. – Садитесь.
В этот день, Джирайя был одет нарядно: кремовые брюки, рубашка, заправленная вовнутрь, лакированные ботинки с заостренным концом.
Сердцо девушки учащенно билось, руки похолодели, и от страха она закусила губу. Сосед по парте – Саске Учиха, отсутствовал, из – за этого Хинате было слишком много места, от чего стало еще не по себе.
- Мне очень интересно услышать ваши рассказы… Так кто же пойдет к доске? – он открыл журнал внимательно изучая список, в классе стало так тихо, что можно услышать тяжелое дыхание Чоджи

0

91

Моя игра
Глава 2 "Что теперь будет..."
«Только не я, только не я, только не я» - повторяла про себя Хината, скрестя пальцы.
- Пойдет… - он призадумался. – Рок ли! – все облегченно выдохнули.
- Его нет! – сказала староста – Ино. Все тут же опять заволновались.
- Как нет? Жалко. Тогда пойдет… О! Хината! У тебя сегодня День Рождения?
- Да, - дрожа, ответила она на глупый вопрос преподавателя, зачем уточнять? Хината сглотнула и попыталась расслабиться, это только вопрос не по теме и не выход к доске с домашним заданием…
- Ну тогда всех благ и здоровья тебе! – он откашлянулся и почесал подбородок, о чем – то думая. – И хороших оценок, - и тут же подмигнул, указывая на доску.
«Черт» - сердце ухнуло куда – то в пятки, девушка липкими от холода руками, открыла тетрадь. Вчера вечером ей было не до того, чтобы анализировать очередную писанину учителя, но из уважения, прошлась по диагонали по печатным строчкам, написав от силы предложений пять.
- Держись, подруга, - ободряюще шепнула напротив сидящая Тэн-Тэн, но это совсем не подействовало на Хьюго. Она прошла вперед к Джирайе и тут же споткнулась, выронив тетрадь из рук. От дрожи, она подвернула ногу, и левая туфля, с небольшим каблучком, расстегнулась в ремешке на щиколотке.
- Ой, - икнула она, наклоняясь к ноге, - извините.
- Что случилось, Хината? – обеспокоенно спросил учитель, пытаясь рассмотреть, что случилось с ученицей.
- Ей плохо! Вы не видите, что ли? – крикнул мужской голос, с задних парт. Хината замерла, это ее спасение!
Все тут же не мигая, уставились на Хинату, а девушка, почувствовав покалывание на спине, догадалась, что все взоры, сейчас обращены на нее. Стало жарко.
Джирайя устало вздохнул, качая головой. Почему, когда он вызывает девушек к доске, всем им становиться тут же плохо?
- Наруто, раз уж ты такой заботливый, - девушки заигрывающее засмеялись, - отведи Хинату к медсестре.
Хината замерла. Наруто и она пойдут к… Девушка еще гуще залилась румянцем, нет! Надо привести себя в порядок!
- Хината, - Удзумаки замялся, не зная с чего начать, - пошли что ли…
- Бесчувственный тюфяк! – раздался шепот сзади, но достаточно для того, чтобы услышать это в классе. Наруто стремительно обернулся, ища оскорбителя.
- Кто это сказал?
Розоволосая девушка не смогла сдержать смех.
- Сакура, это ты? – удивленно пискнул Наруто. – И ты с ними заодно…
- Это Шикамару! – ответила она, заливаясь очередной порцией смеха.
Все взоры переместились на невинно спящего Шикамару.
- Так, хватит! – строго отрезал Джирайя. – Наруто, Хината уже из – за тебя в полукоме находится.
Удзумаки, как ошпаренный, подскочил к сидящей девушке и со всей силой ее встряхнул.
- Как ты? – прокричал он ей в ухо, от чего на мгновение стало не слышно ничего.
- Уже л - л - лучше, - проговорила она, вставая с колен. Наруто улыбнулся во все тридцать два, а Хината с головою утонула в свои нахлынувшие чувства к нему. Парень осторожно положил ее руку себе на плечо, и они попытались сделать хоть один шаг к двери, но ничего не вышло. Чертыхавшиеся Наруто, не обращая внимательные взгляды других, взял Хинату на руки.
- Н - Наруто – кун… - шокировано пробубнила девушка, уже синея от смущения. На другие слова у нее не хватило сил.
- Да ладно тебе! – немного покраснев, сказал парень, класс, считая Джирайю, заинтересованно смотрели на парочку.
«Что теперь будет…» - закрывая глаза, подумала Хьюго, «Наруто, хватит, выходи уже…» - она мысленно просила, учащенно дыша.
Парень быстро вынес ее из класса, громко хлопнув за собой дверью.
В классе наступила мертвая тишина. Джирайя, взяв синюю тетрадку из 96 листов, записал кое - какие пометки для новой книги.
- Шикамару, - между делом окончил тишину учитель, - иди ка к доске.
От Нары было ноль эмоций, Канкуро странно просмеялся, он не спешил будить своего товарища.

0

92

Глава 3 "Нарастающая ненависть"
Санин настойчиво откашлянулся, но бедный, в скором времени Нара, преспокойно видел тысячный сон. Канкуро продолжал улыбаться, а если кто – нибудь смотрел в их сторону, то со вздохом указывал на спящего дружка.
- Я не понял, его тоже нет?
- Он…Эээ… - Ино привстала, ища Шику. И увидев его, подумала, сдавать того, кто не дает ей списывать?
- Он за четвертой парте у стены, - торжествующе протараторила «предательница», - спит.
Тут же бутылка от учителя «с любовью», полетела в сторону торчавшего хвостика Нары и прямиком попала в костлявую спину парня. Шикамару тут же распахнул свои очи и стремительно выпрямился, подобрав эту бутылку.
- Мать вашу, кто это сделал??!!
- Ты мою мать не оскорбляй, а то хук слева получишь, - насмешливо хмыкнул Джирайя. – К доске.
Шикамару, обреченно выдохнув, взял тетрадку и без происшествий отправился к доске – на репортаж с петлей на шее.
- Ну что, бесчувственный тюфяк, - слез с парты Джирайя, сделав акцент на прозвище, - прочти же мне, свое творение!
Парень поднял удивленно бровь, негодующе посмотрев на учителя. Тот, не обратив на него внимания, взял журнал и нарисовал жирную точку напротив имени “Шикамару Нара”, которая вскоре превратиться в оценку. Шикамару покачал головой и нашел страницу с текстом.

- Не большой вывих ступни, - улыбнулась медсестра, осматривая ногу Хинаты. Впрочем, девушке было не обязательно наведываться к ней, но если бы не Наруто, она бы опозорилась на весь класс…
- Я напишу тебе справку об освобождении от физкультуры на неделю, - добавила она.
Девушка облегченно вздохнула, смотря в окно. Мерзкая погода закончилась, на улице вовсю играли лучи света, а пение птиц, настраивало на романтический лад. Она тут же вспомнила о ясных, как чистое небо глазах, которые обеспокоенно смотрели на нее минут семь назад… Не зря говорят, что весна - это дни любви.
Сам Наруто остался вне кабинета, присев на лавочку. Возможно, он решил дождаться Хинаты, вдруг, ей помощь понадобиться (слова Джирайи оправдывают факт). Хотя на самом деле, он просто не хотел идти на урок «эротических искусств» и получить очередную двойку за списывание.
Тишина… Плавно тикали настенные часы школы, Удзумаки Наруто поклонило в сон. До конца урока осталось меньше десяти минут. Вдруг дверь кабинета директора школы – Бабули Цунаде, с шумом открылась, и из нее вышли группа парней, заметно старше Наруто.
Они о чем - то оживленно болтали и не внушали в себе ничего хорошего. По крайней мере, Наруто они не понравились. В голове вспыхнул диалог Ино и Сакуры, о новоприбывших парнях из деревни Дождя. Как говорят слухи из той школы, их выгнали оттуда, за попытку сжечь школу… Наруто насмешливо хмыкнул.
От толпы, которая продолжала стоять у кабинета, отдалился черноволосый парень, и Удзумаки узнал в нем Саске. «Что он там забыл???». Белобрысый помахал оживленно руками Учихе. Саске вяло взглянул на Наруто не спеша пошел в его сторону.
- Ты что тут делаешь? – спросил он, встав напротив оживленного друга.
- Я Хинату жду, она ногу подвернула, - потянулся он, прогоняя остатки сонливости. – А ты где был, нэ?
Саске ухмыльнулся, скрестив руки.
- Брата проводил.
- Оу! Ты не говорил, что у тебя есть брат! – вскликнул Наруто, встав со своего места. Учиха младший не удостоил его ответом и, повернувшись к нему спиной, пошел мужскую раздевалку, ведь вторым уроком была физкультура.
- Эй! Ты куда? А подождать? – озадачено заорал он вслед, спокойно уходящему Саске.
- Зачем? – отрезал он. Наруто замолчал, оставаясь стоять один. Из кабинета вышла радостная Хината, осторожно прикрыв дверь, и позвала возлюбленного.
- Что случилось? – робко спросила она, рассматривая взъерошенного Удзумаки. Хината проследила куда он смотрит, и убедилась, что его настроение испортил уже уходивший в другую сторону Саске.
- Я его начинаю ненавидеть, - зло прошипел он и повернулся к девушке, взяв ее руку, - нам пора в класс.

0

93

Глава 4 "Встреча в душе"
Физкультура. Ох, это был самый ненавистный урок Хинаты. С детства, когда мальчишки играли футбол или баскетбол, в нее всегда попадал мяч, и в итоге она оставалась с головной болью или сотрясением мозга. Но сегодня у нее есть справка. Она покажет ее Гаю – сенсею, и будет наслаждаться теплой погодой.
- Хината, - к ней подошел Киба. – Что тебе сказал врач? – она удивленно взглянула на обеспокоенное лицо Кибы и улыбнулась.
- Небольшой вывих ступни.
По докладу разведчиц, вечных подруг по шопингу – Ино и Сакуры, любитель собак, был к Хинате явно неравнодушен.
- Ох… Слава Ками… То есть я хотел сказать… С Днем Рождения, - он улыбнулся и вручил маленькую коробочку с подарком и тут же растворился в толпе людей. Хината покачала головой, странный народ, парни.
Она прошла в женскую раздевалку. Другой класс давно переоделся и вымылся после изнурительных мучений от Гая – сенсея. И, похоже пришла первой, в раздевалке была тишина, лишь звук душа звучал вдалеке. Положив сумку на продолговатую деревянную скамейку, она подошла к зеркалу, которое отделяло душ от шкафчиков с одеждами, где она оставила сумку.
В другую секунду раздался звук вибрации телефона из школьной сумки, сообщение. Девушка решила не спешить проверять послание, а уделить время на прихорашивание у зеркала. Звук душа плавно стих, интересно, кто моется?
Телефон опять настойчиво завибрировал. Хината откинула волосы назад, поправив челку. Этот «кто –то» пусть подождет пару минут…
Саске выключил душ, сняв полотенце с перегородки, чтобы обмотать торс. Сделав это, он ухмыльнулся, представляя, что вскоре он будет лицезреть картину: девушки, неважно из каких классов, будут с восхищением разглядывать его полу мокрое тело… Конечно ему это нравилось, но он птица гордая, вида не подаст. И это было не хуже всякой марихуаны или оргазма, по – крайней мере, так считал Саске.
Он не торопясь потянулся, проводя рукой по влажной голове, тем самым убирая волосы назад, и пошлепал по кафелю к шкафчикам.
Впереди, у зеркала был виден силуэт человека, но из – за пара, что он напустил, было еле видно кто. Неджи? Если это так, то долг, который он еще с зимы задолжал ему с Ли, должен непременно вернуть, ведь сумма – то не маленькая.
- Неджи, - позвал он, подходя ближе, - долг.
«Неджи» обернулась и шокировано уставилась на Учиху младшего.
- Саске – к-кун… - Хината совсем не ожидала увидеть тут друга Наруто! Что он тут делает? Девушка в сто первый раз залилась румянцем, смущенно отвернувшись от полураздетого Учихи.
- Ты что тут делаешь? – спокойно, без единой эмоции удивления, спросил он, нагло наблюдая за поведением Хинаты.
- Это женская раздевалка, - ей удалось сказать это без запинки, но слишком тихо и быстро. Она впервые видела своего соседа полураздетым настолько близко. «Теперь ясно, почему от него все тащатся»
- Мужская, - спокойно продолжал он.
- С чего ты… - тут же в раздевалку ворвались веселые крики мальчиков, и за ними тут же появились и они. Теперь Хината будет с ужасом вспоминать этот день.
- Что я говорил, - хмыкнул он, проходя мимо нее. Хината стала уже не синеть, а зеленеть. Мужская часть стремительно раздевалась, они разве не замечают ее? Начав глубоко дышать, она рванула вперед, не забыв прихватить злополучную сумку, и скрылась во входе.

0

94

Глава 5 "Все это - случайности"
-Это была Хината или это глюки? – шокировано спросил Наруто, смотря ей вслед.
- Нервный срыв часто сопровождается шизофренией, - ехидно улыбнулся Сай, закрывая шкафчик, и тут же скрылся в парах душа.
- Сгори в аду, - зло крикнул Удзумаки ему вслед. – Нет, это действительно была Хината! Саске, ты ее видел?
- И?
- Странная она в последнее время… – вздохнул Наруто. – Ты идешь?
- Нет.
Белобрысый пожал плечами, удивляясь другу, «раньше он таким не был», и одиноко направился в душ. Пары от горячей воды полностью застилали глаза пеленой, что хрен что – нибудь увидишь. Идя на ощупь и вытянув руки, он нащупал пластмассовую перегородку и прислушался, есть ли кто в душе? Звук воды рядом уж точно не был, и Наруто юркнул в кабинку.
- Эй! Кто тут? – какой - то костлявый хиляк толкнул локтем бедного Удзумаки в бок.
- Я щас тебе все кости переломаю!
- Наруто, - голос, знакомого незнакомца, успокоился, - твой отец был болен дальтонизмом?
- СААААААЙ!!! – парень был вне себя, что же за напасть такая? Когда эта назойливая муха отстанет от него? Он схватил его и вслепую отшвырнул в сторону. – Ты меня вывел…
Послышался удар о пластмассу, и хлюпанье обуви от натекшей на пол воды. Остальные звуки заглушали голоса одноклассников, которым было не до них. Признаков жизни от Сая было не слышно.
- Сай… - Наруто, поняв, что наделал, осторожно позвал его. – Ты как?
Ответа не было.
Хината неслась вперед, она не может тут находиться. Слезы отчаяния так и текли ручьем, это самый ужасный день в ее жизни.
Стремительно проносясь мимо футбольного поля, она поймала озадаченные взгляды Гая – сенсея и Хатаке Какаши – учителя истории. Они о чем – то любезно болтали, но увидев бежащую Хинату, удивленно проводили ее взглядами.
Она побежала к воротам, идя напролом, сейчас не время сюсюкаться. Ее план действий был таков: как можно быстрее прибежать домой и забыться… Тут же что – то тяжелое повалило ее на землю, боль пришла не сразу.
- Ой… - буркнул незнакомец, который в прямом смысле лежал на ней. Хината не сразу осознала, в каком положении находится. Перед ее лицом встал потрет совсем неизвестного парня, который увидев ее взгляд густо покраснел. Рыжие волосы были взъерошены, карие глаза растерянно смотрели на нее. Хината улыбнулась, успокаивая свое быстрое дыхание. «Это просто случайность»…
Пока не увидела его руку на своей груди.
- Ты что делаешь, чертов извращенец?!! – скромность растворилась. На смену пришла злость и возмущение. Она резко вскочила, не забыв коленкой дать незнакомцу в пах. «Рыжик» склонился в три погибели. Стайка парней, стоявшая как раз у ворот, зашлась в громком смехе.
- Извини, я не хотел, - прохрипел он. «А она красивая…»
- Тогда этого бы не было! – Хината, вся красная уже от злости, взмахнула рукой, убирая растрепавшиеся волосы назад. Парень все так же растерянно глядел ей вслед.
- Сасори, зачет! – хлопнул его по плечу Хидан. – Умеешь ты девок лапать!
- Я ее не лапал.
- Тогда мы слепые, - хмыкнул Дейдара, тоже проводив взглядом уходящую Хинату, и хитро взглянул на Акасуну.
- В таком случае, я подсыплю вам в кофе мышьяк, - обломал всех «слепых» Акацук, Сасори. Это действительно была случайность. Он лишь вышел из здания школы, чтобы сообщить новость, что с завтрашнего дня они законные ученики этой школы, а тут ему наперерез бежала эта чокнутая девка.
- Я думаю, нам пора провести экскурсию, - вмешался в разговор Нагато, и вся шайка дружно поплелась в сторону школы.

0

95

Глава 6 "Неудачная тусовка"
Хината вставила ключ в замочную скважину и повернула ключ два раза. Закрыв за собой дверь, она кинула сумку куда – то вдаль, вытерла слезы и прошла в свою комнату.
- С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! – хором крикнули откуда – то взявшиеся ребята с гонок и тусовок. Включилась музыка, послышалось открывание бутылок со спиртным. Хината стояла как вкопанная. От таких друзей можно чего хочешь ожидать.
- Хинаточка, ты сегодня рановато, - посадив бедную в кресло, сказала девушка по имени Анита. Хината потерла глаза, и, убедившись, что это не галлюцинации обреченно вздохнула, что она скажет родителям? Надо всех выгнать. Девушка и половины гостей в лицо не знала!
- А вот и имениница! – к ней на встречу шел человек, который рассказал и показал ей мир вне школы. Довольно милый и забавный парень по имени Юкио, жалко, что он был не в ее вкусе. Он присел рядом с ней, внимательно всматриваясь в лицо.
- Кто тебя расстроил? – заботливо спросил, проводя рукой по ее щеке, убирая слезы. Хината отстранилась.
- Выгони их всех.
- Зачем? – удивился тону Хинаты, Юкио.
- Я не хочу их тут видеть, - строго сказала она, что даже какой – то Учиха Саске по сравнению с ней считался ничтожеством… Хината холодным взглядом посмотрела на парня, что тот даже немного вздрогнул.
- Хорошо… Эй! Народ, расходимся! – отключив музыку, проорал он. Послышалось расстроенное мычание, никто даже не думал об этом.
- С какого хера, Юкио? – возмутилась неизвестная девка, встав на стол. – Никто и никуда не уйдет!
Послышались одобрительные возгласы, качок в татуировках отшвырнул Юкио и включил обратно музыку. Вечеринка опять начала продолжаться.
Хината недовольно уставилась на развлекающихся. Да какое право они имеют руководить ее праздником в ЕЕ доме? Злость опять начала бушевать в ней. Юкио попробовал сделать попытку номер два.
- Товарищи! Именинница хочет в свой День Рождения побыть одна! Давайте разойдемся по – хорошему!
- Монтаро! – опять раздался писк наглой девки. – Выкинь его из окна!
- Ты охуела? – зло закричал Юкио.
- Это ты охуел! Это я тут именинница, понял? – показав на себя, цинично сказала девка.
Опять раздались дикие возгласы, и парень – качок под именем Монтаро, целенаправленно стал разгребать толпу, чтобы поймать Юкио. Музыка стала еще громче. Сам парень уже на четвереньках пытался выбраться из комнаты.
Хината не торопясь встала со своего ложа и выключила музыку.
- Эээ! – недовольно прогудел народ.
Хьюго глазами пробежалась по выбритым головам в форме ирокеза, и, отыскав ту циничную девку, прямиком направилась к ней.
- Да кто ты такая, чтобы… - начала та и получила прямой удар в зубы.
Толпа завопила, в предвкушении боя.
- Это мой дом, - зло прохрипела Хината, - и мои правила!
Она стремительно взяла высокомерную девку за волосы, закрывая, тем самым, ее доступ к ней.
- Отпусти!!! – завопила она, блондинистый парик остался в руках Хинаты. Это девка оказалась лысой. Толпа рассмеялась, проводив лысую, с насмешками. Наступила тишина.
- А теперь убирайтесь к чертям, - властно сказала именинница.
Народ покорно вздохнул и через несколько минут, в квартире остались из гостей только Анита и Юкио.
- Ну, подруга, ты даешь! – оценивающе покачала головой Анита. Юкио вытер намокший лоб и одобрительно закивал головой.
Хината устало вздохнула, отдохнуть ей, похоже, сегодня никто не даст…
- Ребят, помогите, пожалуйста…
- Да без проблем, - сказала подруга и, толкнув застывшего Юкио в плечо, начала поднимать с пола бутылки. – Да уж, только у нас подростки могут бухать утром…
Хьюго натянуто улыбнулась и, вспомнив сумку, достала телефон, чтобы проверить сообщения.
Сообщение № 1.
“Хината! Поднимайся в класс! Классный руководитель, хочет нам что – то объявить!» - от Сакуры.
Сообщение № 2.
“Где тебя носит?” – уже от Ино.
Сообщение № 3.
“Хинат, раздевалки местами поменялись… “ – опять же сообщение от Ино.
Девушка покачала головой и отложила телефон в сторону. В следующий раз, она будет сразу проверять свои сообщения… Особенно в раздевалке… Хотя…

0

96

Глава 7 "Предвкушение"
Вечер того же дня. Хината не подвижно стояла у окна и наблюдала за жизнью ночного города. На душе все еще оставался не приятный отпечаток от происшествия, а сердце тревожно отстукивало ритм тревоги, перед предстоящим событием. Внутренний голос, к сожалению, не молчал, и это было очень странно для этого дня, потому что он слишком поздно дал о себе знать.
Юкио сидел на диване и задумчиво смотрел куда – то вниз, крутя пальцем вокруг виска, возможно, у него такое же чувство. А вот Анита давно ушла, оставив после себя безупречную чистоту, чему Хьюго была очень благодарна.
Но все же хорошо, что родители застряли еще на недельку у свекрови! Хината всегда поражалась традиции предков, а то есть турне по всем родственникам… А ведь быв еще совсем маленькой, она с удовольствием ездила с ними, и как свинка нажиралась вкусностями у бабушек и у тетей в гостях… Воспоминания до такой степени растрогали ее, что на глазах навернулись слезы, как она хочет опять вернуться в детство!
- Нам пора, - вдруг промолвила она, вытерев рукавом незаметные слезинки, и развернулась к Юкио. Нельзя так все запускать.
Сонный Юкио чуть заметно вздрогнул, но в ту же секунду дал себе пощечину, прогоняя остатки снов. Девушка покачала головой и, проверив наличие ключей, в полном молчании направилась к двери, парень пошел за ней.
Прохладный ветерок чуть приободрил Хинату, ее длинные темные волосы развивались по ветру и хлестали по щекам. Юкио замер, наблюдая за столь прекрасной картиной, что не сразу услышал приглашение девушки, чтобы подойти поближе.
- Ниче себе, - ахнул он, и вторая волна шока накрыла его с ног до головы. Красный зверь таинственно сверкал в лунном свете, что Юкио смог рассмотреть через него довольную физиономию Хинаты.
- Так не честно! Я такой же хочу! – по – детски проныл парень, рассматривая мотоцикл со всех сторон.
- Я тоже, - загадочно улыбнулась Хьюго и изящно села на мотоцикл, с некой гордостью рассматривая свой объект вождения. Эта картина напомнила Юкио Клеопатру, сидящую на золотом троне. Еще немного, и бедный, но переполненный чувствами Юкио, сляжет в больницу с инфарктом.
- Не стой как истукан, - рассмеялась Хината, уже надевая шлем. – Садись уже, а то опаздываем!
В подтверждении этого, Юкио взглянул на наручные часы и тут же оказался на мотоцикле. Через пять минут гонка!!!
Всего несколько секунд, и красный зверь разошелся в могучем рычании, и они наперегонки с ветром, помчались на назначенную точку гонки.
***
- Эй! Я тут гнить не собираюсь! – трубка Саске разрывалась от истошного крика Наруто, так что Учихе не требовалось держать телефон около уха. – Как хочешь, но сегодня я буду присутствовать на ней!
- Да ты меня физически не догонишь, - хмыкнул черноволосый, пересчитывая выручку с прошлой встречи мотобайкеров. – Но я буду благодарен, если ты поставишь на меня всю свою страховку.
- ЧТО? Хватит, издеваться! – вскликнул Удзумаки в трубку, Саске поблагодарил Бога за то, что он сейчас не рядом с Наруто, иначе он просто оглох.
- Знаешь, мне пора, - издевательски протянул он, - уже меньше десяти минут до гонок, а ты тратишь мои секунды, - с этими словами Саске отключил телефон и положил его на стол, незачем на гонках иметь лишний груз. Вырвал из тетрадки листок и написал брату записку, что вернется не скоро, хотя увидев в прошлый раз красную от засосов шею Итачи, Саске сомневался, что тот придет раньше его.
За окном мелкими каплями пошел дождь, который тихо стучал по стеклу, но через угнетающую тишину, Учиха младший отчетливо его слышал. Не торопясь, он надел на себя кожаную черную куртку, вышел из дома и направился к украшенному от баллончиков гаражу. Послышался противный скрип и вот он, то, без чего Саске не представлял свою жизнь – мотоцикл. В темноте гаража послышалось мяуканье, сверкнули два янтарных глаза, и к его ногам вальяжно подошел кремового оттенка кот, который стал громко мурлыкать и тереться грязной шерстью об ноги Учихи младшего.
Бездомные животные ассоциировались у Саске с различными болезнями, и он брезгливо отпрянул, громко стукнув ногой об землю, тем самым отгоняя ее подальше от себя. Кот недовольно фыркнул и уселся напротив, смотря прямо в глаза Учихе. В этом кошачьем взгляде, присутствовало что – то эгоистическое!
- Раз так, - медленно протянул Саске, ловко сев на мотоцикл, - щас ты точно испугаешься.
Он резко повернул ключ от зажигания и на полной скорости выехал из гаража, тут же остановившись. Кота как – будто не было. Парень довольно хмыкнул, закрыл гараж и унесся навстречу ветру, времени на расслабление закончилось.

0

97

Глава 8 " Встреча двух легенд"
Пьяные голоса, громкая музыка, звук мотора – вот что возбуждало Хинату по ночам! На гонках она всегда оставалась анонимом, никогда не снимая там шлем, и не подпуская к себе ближе, чем на метр. Ведь было много желающих узнать, кто же эта прекрасная инкогнито, забирающая все лавры себе. Но малина обломилась, когда появилось некое подобие ее, намного круче и дороже одетое. Теперь она была лишь легендой, но сегодня эта легенда перевоплотится в настоящее и оставит всех с носом! Это было то, из – за чего Хината сюда приехала.
Подъехав к старту, все взоры тут же обратились на нее, послышался шепот, который неприятно резал уши, девушка заглушила его звуком мотора.
- Слезай, давай, - шепнула Хината сзади сидевшему Юкио, но тот явно не торопился этого делать.
- Ты оглох что ли? – недовольно пискнула она, толкнув его локтем.
Тот что – то невнятно промычал, послышался шум, Хината развернулась и увидела своего друга в отключке лежащего на земле. Девушка ужаснулась, слезла с мотоцикла, не обращая на заинтересованный ропот окружающих, перевернула его на спину.
- Юкио, Юкио! – сняв с него шлем, она стала бить его по щекам, чтобы тот хоть как – то, но среагировал.
- Тошнит, - простонал он. Хината вздохнула спокойно.
- Я думала, что ты уж помер, - фыркнула она, вставая с земли. Гонка вот – вот начнется.
- Не дождешься.
- На старт! – как гром среди ясного неба, прокричал какой – то дряблый старик, проходя вдоль стартовой линии, призывая всех к тишине.
- Черт!
- Внимание… - стало очень тихо, все приготовились, ожидая заключительное слово.
- МАРШ! – раздалось рычание мотоциклов, все рванули вперед, лишь псевдо труп и красный мотоцикл остались лежать на месте.
- Ты че стоишь??!!! – Юкио в шоке уставился на Хьюго, которая уже билась шлемом об руль.
- Он сломался! – прохныкала она, слезая с красного зверя и пнув его ногой, вскрикнула от боли. – Чертова железяка!
- Просто у кого – то руки из жопы растут! – наблюдательно хмыкнул Юкио, сев на пятую точку, и глядя, как Хината в остервенении прыгала вокруг мотоцикла, будто как индеец, призывающий дождь.
- Все, тебе капец! – грозно прорычала она.
- Твой план икс, провалился, - залился смехом парень, катаясь по земле. И все же она была забавной, когда злилась.
- Это все ты виноват!!!
- Почему я? – возмутился Юкио, приняв позу звездочки, вставать было лень. – Это не я все эти дни сидел у себя в койке и нажирался как хомяк.
- Ты чего добиваешься? – еле сдерживая себя, Хината, полная чувств и мыслей о провале, ходила то взад, то вперед и вдруг остановилась. Шум. Шум мотоцикла совсем рядом! В голове зародилась мрачная мысль.
- Я хочу, чтобы… - было начал Юкио, но мотобайкерша его прервала.
Шум мотоцикла усилился и на их взоры представился черный спортбайк, владельца было не видно. Выглядело это так, будто всадник без головы, медленно вышел из сумеречного леса.
Ксеноновые фары ослепляли не хуже солнца, но Хината помчалась на встречу мотоциклисту, в надежде, что тот остановится. Что будет дальше, Хьюго не продумала, оставив это на распоряжение судьбе.
Саске ехал быстро, но увиденное перед ним, его сильно заинтересовало. Что – то было тут знакомое… Шлем! Черный шлем, украшенный картинкой в виде красного дракона, вроде бы нет ничего банальней, но этот предмет надолго врезался Учихе в память. Только щас в Саске проснулась некая черная радость, ведь эта персона, которая сейчас шла навстречу ему, сделала его знаменитостью и успешным гонщиком среди других.
Он приостановился и подъехал к легендарной незнакомке, а то есть к нашей Хинате.

«Черт! Как я не могла его узнать! Это же та сука, которая закрыла мне дорогу в будущее!» - выругалась про себя Хината и от чего – то попятилась назад. Вряд ли эта персона просто так отдаст ей мотоцикл.
- Юкио, - еле слышно позвала девушка парня.
- Что? – Юкио подошел к ней, пристально рассматривая незнакомца, он догадывался, о чем она хочет попросить.
- Иди чинить мотоцикл, - оборвала Хьюго все его надежды. Юкио в капле.
«Какой нафиг мотоцикл? Да этого пиздобола надо отдубасить хорошенько!» - орал про себя Юкио, еле сдерживая этот порыв в себе, а вслух сказал немного другое:
- Нафиг, Хин…
- Иди чинить мотоцикл! – рявкнула она, перебивая его. Черный мотоциклист с интересом наблюдал за странной парочкой.
Юкио горемычно вздохнул, медленно развернулся и, пнув два раза пустую бутылку ногой, чертыхаясь, стал диагностировать мотоцикл, ища неполадки.
Два мотоциклиста остались одни.
- Ты решила снова приехать сюда, чтобы проиграть? – насмешливо спросил Саске, пытаясь рассмотреть в шлеме незнакомки хоть очертания глаз, но ничего не вышло. – Или нанялась уборщицей, чтобы убирать тут всю грязь?
- Заткнись, сука… - если Юкио починит мотоцикл, а он его точно починит, она в этой гонке просто должна обогнать этого наглеца или в конечном итоге испортить его байк!
- Оу, вообще – то я не сука, а кобель! Девочка, ты училась в школе биологии? М? – Учиха слез с мотоцикла и облокотился на него, скрестив ноги. Хината пока и не думала отходить назад, ей было просто интересно, что хочет сделать ее противник.
Тот наглым образом поманил пальцем Хьюго к себе, но девушка была не настолько легкомысленна, чтобы подойти.
- Ты чего хочешь?
- Может быть тебя, - усмехнулся он. Это была всего лишь игра слов, в которой Учиха всегда получал удовольствие.
«Да что этот мудак себе позволяет!» - возмущалась Хината, как бревно, застыв на месте. В голове вспыхнул тлеющий огонек коварного замысла, который сейчас был совсем не уместен: снять с этого падонка шлем! Она ужасно хотела взглянуть ему в глаза и дать пару пощечин, а кто знает, может этот мудак учится в ее школе. Но только это будет потом, когда сегодня Хьюго Хината обгонит его, испортив карьеру черного мотоциклиста, навсегда.

0

98

Глава 9 " Держись, альфа кобель"
- Да можем прямо сейчас, - издевательски хмыкнула она. Хината повернула голову в сторону Юкио, тот что – то нечленоразборчиво пыхтел, пытаясь то ли открутить, то ли прицепить какую – то деталь к мотоциклу. Обстоятельства слишком затянулись, еще немного и сама гонка окончится! В голове опять вспыхнула черная идея.
- Правда? – Саске удивился. Так она еще и шлюха в придачу, чтож, погонять можно и в другой раз, все – таки не каждая девушка соглашается на такое предложение… К тому же, снимет свой идиотский шлем. – Не хочешь уединиться?
«Вот козлина эдакая, еще уединения требует, обойдешься!» - про себя ругалась девушка, сделав нерешительный шаг навстречу мотоциклисту. Прокатит или нет?
«Вот облупленная, на слабо купил» - радовался Учиха, между делом вытащив ключи из байка, засунув их в задний карман джинс.
- Надеюсь, твой дружок не будет против…
- Нет, - как можно спокойней ответила Хината, остановившись совсем рядом, - с чего мне начинать, мой повелитель? - как же ей было противно нести весь этот бред.
Саске промолчал, насмешливо хмыкнув, будто не знает с чего. Хината все поняла и опустилась на колени, сейчас был самый напряженный момент. Коснувшись рукой до его кожаного ремня, она заметила, что парень слегка вздрогнул. Это хорошо. И в ту же секунду провела пальцами вниз до колена. Главное не ошибиться.
- Ты не в том месте ищешь, - заметил Саске, который никак не мог понять, что же заинтересовало девушку в его левой коленке. И тут же почувствовал резкую боль, согнулся в три погибели и девчачьи взвизгнул. – Тварь! Как, что…
- Детка, я три года изучала китайскую медицину, - довольно сказала Хината, смотря на скрюченное от боли тело Учихи. - А теперь пока.
Она ловко вытащила ключи из кармана мотоциклиста и пнув его ногой, села за его байк. Юкио аж от удивления выронил какую –то запчасть из рук.
- Сука! – завыл Учиха, но боль не позволяла ему встать. Хината, не обратив на него внимания, подъехала к Юкио.
- По возможности, как починишь мотоцикл, уезжай, - шепнула она и умчалась, начиная свой маршрут со страта. План «А» - обогнать противника, не вышел, но план «Б» - разнести чужой байк, еще в силе!
«Держись, альфа кобель» - зло подумала девушка, разгоняясь на все сто.
Нога в коленке ужасно ныла, эта гадина за все ответит! Учиха младший уже побагровел от злости, но шлем, в котором он еще находился, скрывал все эти эмоции.
Боль постепенно уходила, когда он не шевелил ногой, но поза несчастного эмбриона не очень приходилась Саске по душе. Из – за этой шлюхи он чувствовал себя униженным, не мог думать трезво и стратегия на ближайшие несколько часов, была такова: любой ценой найти и догнать эту дуру и отрахать хорошенько. Представив все это, парень коварно улыбнулся, на время забыв о боли.
Недалеко от него находился еще какой – то парень, видимо, что это ее дружок. И мотоцикл при нем. Волей не волей, но Саске придется отобрать у него байк, и чем скорее, тем лучше.
Тот даже не обращал на Учиху внимания, а полностью был занят починкой мотобайка. Черноволосый пристально следил за Юкио, находясь на стадии выжидания, как хищник, охотясь за своим обедом. Но тот в доли секунды сел на байк и сердце Саске екнуло, дела плохи!
Встав на здоровое колено, Учиха младший ничего не смог придумать, как попробовать имитировать ружье. Уже давно стемнело, лишь тусклый свет фонарей немного освещал место сборов, а высокие деревья давали зловещие тени на асфальте. Парень подобрал рядом лежащую бутылку и направил псевдо курок на Юкио.
- Хочешь жить, отдаешь мотоцикл… - черноволосый еле сдерживал смех. Как можно украсть мотоцикл с помощью пустой бутылки???
Приятель Хинаты замер, боясь повернуть голову в сторону, вот он влип по самые уши! Получить дырку в спине, но с честью защищать Хинатин мотоцикл до конца или в итоге отдать мотоцикл и быть целым и невредимым? Быть или не быть, как говориться, времени на размышления нет. Стоп, а не блеф ли это случайно?
Мысль о блефе обрадовала Юкио, и он с усмешкою посмотрел в сторону Саске. И радость с лица стремительно сошла.
«Прости, Хината, но этот сукин сын еще будет гореть в аду…» - мысленно обратился он к девушке, но прекрасно знал, что Хина его не услышит, потому что никаких телепатических свойств Юкио не знал.
- В следующий раз, ты за это ответишь, - зло прошипел он, слезая с мотоцикла.
Саске и не верил, что глупость некоторых людей, настолько помогает в жизни. Он не уверенно встал, нога еще побаливала, но не так сильно, как первые минуты после удара. Учиха младший опять вспомнил ту носительницу всех его бед, которая в данный момент беспалевно разъезжала по городу на его байке! Вот гнида редкостная!
Эта мысль, про то, что будет, когда он ее найдет, чудесным образом подзаряжала Саске, и якобы убрав “пистолет” в задний карман, проковылял к красному байку. Юкио стоял неподалеку, сейчас он ничего не мог сделать и его противник отлично это понимал.

0

99

Глава 10 "«Дальше земли не упадешь»"
«Ха, ха, ха, эту историю я обязательно буду рассказывать внукам» - размышляла про себя Хината, быстро несясь по ночному шоссе. Но другая мысль перекрывала все остальные: как ей разнести байк, не в ущерб своему здоровью? Спустить с моста в реку, но как – то жалко железного красавчика… Была и другая идея, продать байк. Но где она будет его содержать? Гараж был настолько миниатюрным, что в него с трудом влезал и один байк…
В эту секунду завибрировал телефон, и девушке пришлось остановиться, чтобы не врезаться в какое – нибудь дерево, доставая цифровую игрушку.
- Слушаю.
- ХИНАТА! ЗА ТОБОЙ ЭТОТ МУДИЛА ГОНИТСЯ! – истошно кричал Юкио, он пытался хоть каким – то способом уберечь девушку от черного извращенца.
- И? – протянула Хьюго, известие не очень расстроило ее, но и не сильно обрадовало…
- Ты издеваешься? – вскликнул в трубку парень, используя вопросительные и удивленные нотки в своем голосе. – Он опасен…
- Ты с ним подружиться успел что ли? – саркастически усмехнулась брюнетка.
- Я в нем это за версту почувствовал! Хината, уезжай домой или хочешь, я к тебе приеду…
- Вот только Санта Барбары не хватало! – слезая с мотоцикла, чтобы размяться, недовольно фыркнула она. В душе зародился небольшой росточек тревоги, который с каждым словом Юкио рос в объеме.
- Какая же ты все – таки самодовольная! – истерический тон Юкио стал уже невыносим.
- Ты щас это не в тему сказал, - чуть помедлив, ответила девушка. Юкио иногда сможет задеть так, что потом хрен забудешь. Но сказать, что она самодовольная? В душе Хинаты разыгралась настоящая буря, которую не утихомирить никому.
«Самодовольная… Как будто знает, какая я!»
Различные маски очень давно вошли в реальную жизнь Хинаты, что девушка навсего путалась. Но в итоге ясно одно: а действительно, какая она без масок?
В трубке повисла пауза, но тут же пошли гудки – ее достал этот спектакль.
«Все парни козлы!» - крутилось в голове у брюнетки. Пора выезжать из этого Крыжополя с кустиками, в места, положенные для автотранспорта. Перед неприятным звонком Юкио, Хината свернула на автозаправку и обнаружила ее закрытой. А все ради того, что этот черный мотоциклист приехал сюда без бензина!!!
Уже почти на пол метрах от шоссе, девушка услышала сильно знакомый гул ее любимого мотоцикла.
- Вот тварь, - процедила она, всматриваясь вдаль. Этот Юкио поперся все – таки за ней!
Хината быстро доволокла байк на асфальт, обреченная тем, что сегодня гонка не удалась. Красный мотоцикл стремительно приближался к уставшей преследовательнице.

Учиха Саске долго думал над тем, что эта мотобайкерша чуть ли не потерялась из виду, но и теперь сама шла к нему в руки.
«Тут обязательно есть подвох» - сделал окончательный вывод брюнет, подъезжая к девушке, по которой можно определить, что та его ждет.
- Странные у тебя игры, детка, - усмехнулся он, не спеша слезть с байка.
Сердце Хьюго ушло куда – то в пятки. Этот извращенец, в буквальном смысле, насилует ее малышку! Но факт, что это еще и не Юкио, разочаровал девушку полностью. Вопрос оставался лишь один: что делать?
- Что молчишь, м? Неужели совесть пробрала? – разорвал он тишину, но на задумчивость Хинаты это не повлияло, сейчас она была на грани решения сложного вопроса. – Сегодня тебе придется попотеть.
- Иди к черту! – решительно промолвила та, с легкостью вскакивая на черный мотоцикл. – Сначала догони меня!
Хината на всю катушку надавила на газ и со скоростью буйного ветра унеслась по пустому шоссе.
- Сейчас узнаем, кто кого, - еле слышно пробурчал Учиха, уже несясь вслед за гонщицей.

Ветер со свистом сопровождал брюнетку, хоть даже она была в своем излюбленном шлеме. Бензина едва ли хватит на 10 километров, но как говорится – “надежда умирает последней” может быть и случится чудо, красный байк противника сломается и она удачно доедет до следующей автозаправки… Но как – то в это не верилось.
Сердце било тревогу, а внутренний голос просто твердил об опасности, ждущей ее впереди в виде поражения.
В зеркале заднего вида сверкнули чужие фары – это преследователь, который еле виднелся вдалеке. Пришлось добавить газу и бензина стало еще меньше.
Стук сердца отчетливо стал слышаться в ушах. Хинату бросало в мелкую дрожь только об одном представлении, о ее проигрыше с последствиями и будут они не самыми сладкими моментом в ее жизни.
Красный мотоцикл приближался, что вскоре встал наравне с девушкой, потому что бензин в черном мотоцикле стремительно кончался.
- Опять поддаешься? – заметил парень, пытаясь не обогнуть черный байк.
- Нет… - Хината вдруг поняла, что ее бросало то в жар, то в холод, и водить мотоцикл она была не в состоянии.
- А что же? – Саске не отставал со своими придирчивыми вопросами.
- Твой мотоцикл – полное гавно! – брюнетке стал противен этот неизвестный гонщик! Противен своим байком, противен своим навязчивым видом, и бесило, что она еще с ним удосуживается разговаривать! Хьюго впервые ощущала такую лютую и неожиданную ненависть к окружающим. Что с ней?
- Я тоже самое могу сказать про… - но не успел он договорить, как девушка умчалась вперед, оставляя Саске где – то позади. – Вот сука!!!
Учиха в остервенении опять погнался за гонщицей, используя самый верный маневр, чтобы попасть в ДДП – подрезание автомобилистов на трассе. Он ловко приблизился на мотоцикле к противнице, находясь в расстоянии не больше 20 сантиметров.
- Ты что творишь, урод?! – взвизгнула Хината.
- Сама напросилась!!! – он дернул руль байка вправо, тем самым сделав «поцелуй» бамперов.
- Отвали от меня!
- Не уж то испугалась? - зло рассмеялся Саске, даже не думая о том, чтобы отъехать подальше. Она ответит за ту физическую боль, которую сегодня причинила, а вот его байк реально хреновым был…
Брюнетка посинела от страха, он хоть соображает, что делает? Если хоть оставит единственную царапину на ее теле, то обязательно найдет с потрохами и сдаст копам! Эта мысль немного согревала сердце девушки, но не настолько, чтобы оставаться в холодном спокойствии.
- Если хоть тронешь… То...
- Что «то»? – тот еще раз резко дернул руль, что Хьюго чуть с визгом не сошла с трассы и не полетела прямиком в овражек.
- То… - она замолчала. От паники весь словарный запас Хинаты закончился! «Скотина редкостная! Обязательно найду, а потом изнасилую табуреткой!»
- Знаешь пословицу, - задумчиво продолжил парень, вот он, похоже, и оставался в холодном спокойствии, - дальше земли…
Тут Учиха договорить не успел, так как расслабившись, не заметил, как руль от байка непроизвольно повернулся в сторону.
- Вашу дивизию… - успел проговорить он, как у собеседницы полностью кончился бензин, и брюнетка с отчаянными криками съехала с трассы. Саске остановил мотоцикл, и на его глазах произошла ужасная картина.
Хината совсем не понимала что происходит. Мотоцикл тут же прекратил работать, а преследователь сбоку что – то начал говорить, но не тут – то было. Красный байк незнакомца сильно занесло на девушку, а она в свою очередь завизжала от ужаса, потому что отключенный байк с чудом прямо сошел с трассы, с новой силой разгоняясь в бездну оврага.
Сердце ушло куда – то в пятки, Хьюго на всякий случай прочла молитву «Отче наш».
Резкая боль в правом боку – это мотоцикл повалило на землю, но гонщица ощущала, как незамедлительно скатывается вниз, а боль разрасталась по всему телу, каждую секунду.
«Ками, за что мне это?» - успела подумать она, как погрузилась во мрак своего сознания.

0

100

суперские фанфики))))

0


Вы здесь » Аниме и Вокалоид♔Asian Lovers♔ » Наруто » Фанфики Саске и Хината


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC